Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Калитва Острогожского уезда Воронежской губернии. В семье было восемь детей. В 1884 году Снесарев окончил с серебряной медалью гимназию в Новочеркасске, затем с отличием – физико-математический факультет Московского университета, защитив диссертацию «кандидата чистой математики» по теме «Изучение бесконечно малых величин». Казалось бы, судьба молодого ученого-математика была предопределена. – преподавательская и научная работа.

В студенческие годы Снесарев увлекся и музыкой. Он прекрасно пел, исполняя сложнейшие оперные арии. У Снесарева был замечательный баритон. Надо сказать, что ему предлагали бросить университет и стать профессиональным певцом. Но не сложилось…

В это же время Снесарев пережил первую любовь и скоропостижную смерть любимой девушки Лиды. Это оставило в его сердце незаживающую рану. Именно поэтому женится Снесарев очень нескоро, только в сорок лет…

По окончании в 1888 году университета, согласно существовавшему тогда положению, Снесарев был обязан отбыть воинскую повинность в течение полугода вольноопределяющимся. Поэтому Снесарев становится вольноопределяющимся лейб-гренадерского Екатеринославского полка. А затем неожиданно для всех объявляет о желании стать офицером. Снесарева направляют в Московское пехотное юнкерское училище. В течение года он оканчивает училище с отличием и занесением имени на мраморную доску. Любопытно, что, будучи юнкером, Снесарев выступал в Большом театре, исполняя партию Невера в опере композитора Мейербера «Гугеноты».

Далее Снесарев продолжает службу в своем полку, делая неплохую карьеру. Выслужив необходимый командный ценз, он легко поступает в академию Генерального штаба и в 1899 году блестяще с отличием ее оканчивает с получением чина штабс-капитана и причислением к Генеральному штабу.

Безусловно, начальство давно приметило талантливого офицера и имело на него особые виды.

После этого служба Снесарева делает крутой поворот и его направляют в Туркестан на интересную, хотя и хлопотную должность старшего адъютанта штаба округа. Фактически Снесарев становится руководителем туркестанской разведки. Едва молодой выпускник освоился с новой должностью, последовало первое серьезное поручение от военного министра генерала Куропаткина – отправиться в разведывательную поездку по Индии. О таком задании в иное время участники Большой Игры могли только мечтать. Для каждого из них оно было бы лучшим завершением их разведывательной карьеры. Для Снесарева она стала только ее началом.

* * *

В ноябре 1898 года английский посол Чарльз Скотт обратился в российский МИД с просьбой разрешить майору Мэдли, капитану Кенниону и подполковникам Пауэлл и Максуини проехать из Индии в Россию через Памир. Просьба была определенным зондажем – не испугаются ли русские пропустить через свои среднеазиатские владения сразу четырех кадровых офицеров-разведчиков? После обсуждения вопроса военный министр Куропаткин просьбу удовлетворил, но с одним условием: чтобы и английское правительство, в свою очередь, разрешило нашим офицерам проехать в обратном направлении – через Памир в Индию для ознакомления с Северо-Западной пограничной провинцией.

В обмене разведгруппами в Генеральном штабе увидели определенное преимущество. Дело в том, что у англичан в Средней Азии всегда были осведомители (может, порой и не слишком квалифицированные), поэтому, что там происходит, в общих чертах в Лондоне и в Калькутте знали. У нас тоже была неплохая агентура в Афганистане и приграничных княжествах к северу от Индии, но о самой же Индии информацию мы имели весьма ограниченную. Поэтому обмен поездками был выгоден и нам. Тем более что англичане обещали всяческое содействие нашим офицерам.

Надо сказать, что в рамках старой классической Большой Игры подобное было бы невозможно себе представить – пускать целый отряд вражеских лазутчиков на свою территорию! Но времена изменились, напряжение былого военно-политического противостояния в Центральной Азии несколько снизилось, и геополитические противники решились на столь необычный эксперимент. При этом каждая из сторон полагала, что ее разведчики переиграют противную сторону и добудут куда больше важную информацию. Учитывая как раз именно в это время большую заинтересованность Лондона в дружеских отношениях с Петербургом, можно предположить, что английское правительство решило продемонстрировать нам и некую открытость своих намерений.

Вначале в поездку планировались уже имевший опыт службы на Памире полковник Генштаба Александр Кузнецов и капитан Генштаба Лавр Корнилов, окончивший академию на год раньше Снесарева. К этому времени Корнилов уже имел реальные разведывательные успехи – под видом туркмена он разведал и даже сфотографировал новую афганскую крепость Дейдали. Но проблема была в том, что и Кузнецов, и Корнилов не знали на тот момент ни английского, ни хинди, а без этого в Индии им делать было нечего. Тогда-то командование и решило дополнительно отправить в Индию знавшего английский и хинди подполковника Генерального штаба Полозова и знавшего английский язык Снесарева.

Из биографии Александра Александровича Полозова: «Родился в 1864 году, окончил Пажеский корпус и Академию Генерального штаба. На военной службе с 1881 года. В 1890 году был назначен обер-офицером для особых поручений в Туркестанский военный округ, в 1897–1899 годах окончил курсы языка хиндустани в Ташкенте».

Подготовка к походу заняла две недели. Английская разведка и английская пресса сработали на этот раз весьма оперативно. Наши еще не покинули Ташкента, а известие о предстоящей поездке русских офицеров-генштабистов в Индию было уже напечатано в официальном рупоре британской политике – газете «Таймс».

Практически одновременно со Снесаревым в Ташкенте появляется английский подполковник Максуини (один из четырех английских офицеров, кому был разрешен проезд через наши азиатские территории), возвращающийся в Индию. Англичанин, разумеется, проявил особый интерес к поездке русских офицеров в Индию и сделал все, чтобы познакомиться со Снесаревым. Удивительно, но Снесарев поддался на обаяние англичанина и проникся к нему определенным доверием, именуя в письмах к сестре как своего «приятеля». Среди людей, интересующихся Снесаревым, был еще и тайный агент английской разведки в Ташкенте, работавший под псевдонимом «мистер X», снабжавший английскую разведку информацией о положении дел в нашем Туркестане. Именно «мистер Х» сообщил Максуини, что русские офицеры, отправляющиеся в Индию, снабжены геодезическими инструментами и только появившимися тогда на вооружении разведки фотоаппаратами. На основании этой информации англичане приняли решение установить за «путешествующими» особый надзор.

Надо сказать, что наряду с продемонстрированной доверчивостью (впрочем, может быть, это была лишь хитрость) Снесарев продемонстрировал изрядную сообразительность, определив передаточным звеном информации… свою сестру Клавдию. Частная переписка с сестрой не должна была вызвать подозрений у английских спецслужб.

Сестре Снесарев заранее составил подробную инструкцию: «Некоторые сведения к своему начальству я буду посылать через тебя и следующим образом: желая, чтобы ты сообщила что-либо от меня, я тебе буду писать, например, “передай дяде Всеволоду, что я то-то и то-то…”. Если описание моего действия тебе будет не понятно, то ты воспроизводишь сказанное мною просто в кавычках, т. е., например, “передай дяде Всеволоду, что я охотился в окрестностях Амбалы и результаты охоты будут очень удачны”; тебе не понятна эта “охота” и потому ты будешь писать так: милостивый государь Всеволод Викторович! В письме своем от (такого-то) числа из (такого) города брат просит сообщить Вам о своей работе, что он характеризовал следующей фразой: 7я охотился в окрестностях Амбалы и результаты