Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Легкомыслие руководства военно-ученого комитета Главного штаба в данном случае было просто возмутительным. Фактически разведчиков-нелегалов отправляли на верный провал, а возможно, и на смерть. Непонятно и поведение в данном случае самого Орбелиани. На что он рассчитывал, отправляясь в Индию по столь нелепой легенде, которую англичане раскусили бы на раз-два?

Самое поразительное, что факт отсутствия каких бы то ни было родственников в Индии Ливкин выяснил у Орбелиани случайно во время обычного разговора. Если сказать, что есаул был в шоке от услышанного, значит, не сказать ничего. Ехать навстречу гарантированному провалу Ливкин не желал. Но и возвращаться, не выполнив задания, тоже. Надо было срочно менять всю ранее выстроенную легенду.

После длительного обсуждения было решено, что Орбелиани далее поедет отдельно, уже не как наследник несуществующего богатства, а как обычный турист. Что касается Ливкина и Мехди, то они будут добираться до Индии самостоятельно.

Согласно новой легенде, есаул Ливкин превращался из юриста в персидского купца средней руки Магомета Гасанова. В качестве компаньона с ним следовал и купец Мирза Мехди. Последний реально успешно вел торговые дела в Персии, Египте и России. Мехди мог оказать реальную помощь в установлении необходимых контактов с персидскими, египетскими и другими торговыми фирмами, а кроме этого, являлся хорошей ширмой в случае возникновения интереса к Ливкину со стороны английской контрразведки.

Конечно, это была весьма рискованная импровизация, но другого выхода у Ливкина просто не было.

Время показало, что Мирза Мехди оказался очень ценным помощником. Уже в Египте он свел Ливкина с нужными людьми, которые за взятку выправили русскому разведчику настоящий персидский паспорт. Кроме этого, Мехди познакомил Ливкина с неким Хаджи Ниязом, занимавшимся торговлей индийскими самоцветами и располагавшим поэтому большими связями среди индийских купцов.

С князем Орбелиани Ливкин должен был встретиться сначала в Порт-Саиде, а потом в индийском Бомбее, чтобы передавать через него в Центр добытую разведывательную информацию. Но в Порт-Саиде неожиданно возникла серьезная проблема. Непонятно почему, но гордый грузинский князь Орбелиани, вопреки договоренности, не стал дожидаться есаула и его помощника, а напрямую отправился в Индию. Таким образом, Ливкин лишился канала связи с Центром. Опять надо было как-то выкручиваться.

Сообща Ливкин и Мехди решили и этот сложнейший вопрос. В одном из иностранных консульств был найден человек, согласившийся за солидное вознаграждение получать корреспонденцию, которая будет поступать из Индии, и переправлять ее по определенному адресу. Таким же образом канал должен был действовать и в обратную сторону. Особенно важно было то, что «почтовый ящик» обладал дипломатической неприкосновенностью.

* * *

Из Порт-Саида через Суэцкий канал Ливкин с Мехди добрались попутным пароходом до Цейлона. Там сделали остановку. Дело в том, что Цейлон считался основным рынком драгоценных камней, а коль есаул Ливкин действовал теперь под «крышей» торговца драгоценными камнями, то, если бы он Цейлон миновал, это выглядело бы очень странно. Не теряя времени, предприимчивый есаул познакомился на Цейлоне с рынком драгоценных камней, немного научился отличать настоящие камни от подделок, перезнакомился с цейлонскими торговцами, а также закупил для конспирации партию самоцветов. И только после этого он отправился непосредственно в Индию. В качестве порта прибытия был выбран заштатный городок Тотикорин, где у англичан вряд ли были серьезные контрразведчики. Так все и оказалось. Из Тотикорина Ливкин доехал до Мадраса, а уже оттуда добрался до Хайдарабада.

Там есаул обнаружил за собой слежку. Нет, англичане вовсе не заподозрили в чем-то персидского купца, это была обычная профилактическая проверка очередного иностранца. Однако Ливкина это насторожило. Ехать дальше в Афганистан, где самоцветы были востребованы куда меньше, чем в богатом Хайдарабаде, будучи уже под наблюдением, было бы весьма подозрительно. Пришлось снова менять весь план. Через Мирзу Мехди Ливкин завербовал двух агентов.

Это были выходец из Кашмира по имени Шамсиддин и афганец Абдулла Хан. Оба произвели на разведчика благоприятное впечатление. Оба оказались грамотными, что по тем временам было редкостью, оба много путешествовали и хорошо были знакомы с районами, где предстояло вести работу.

Как писал Ливкин в своем отчете, только «после долгих дружественных разговоров о самых разнообразных предметах, обменов визитами и обильных угощений, Хаджи Нияз, наконец, выразил уверенность в том, что на этих лиц можно положиться». Разумеется, помимо «обильных угощений» агентам было хорошо заплачено. Столковались на 500 рупиях. Худа Бахшу, в знак дружбы и уважения, был сделан подарок – перстень с бриллиантами. Вскоре агенты отправились по разным маршрутам в северные районы Индии и в Афганистан.

Через некоторое время оба вернулись с информацией, что в Афганистане и прилегающих к нему районах Индии в настоящий момент чумы практически нет. Анализ добытой информации показал, что эпидемия в Индии пошла на спад и в ближайшее время угрозы проникновения чумы на территорию России пока нет. Впрочем, пока в Индии оставались очаги чумы, полностью исключить завоз инфекции было нельзя. Все это Ливкин изложил в своем первом донесении в Петербург.

Несмотря на полученный результат, Ливкин решил лично обследовать районы Индии, где чума еще не была до конца побеждена. Кроме этого, ему необходимо было собрать и военно-политическую информацию. С новым агентом Ибрагим-беем Ливкин посетил Карачи и Дели. Там он, проделав настоящую научно-исследовательскую работу, самостоятельно определил, что чума вспыхнула изначально не в Бомбее, а именно в Карачи. Таким образом, в перспективе возможность проникновения эпидемии в Туркестан не исключалась. Проникновение инфекции теоретически было возможно только через Кашмир и верхнюю часть долины Инда, где и следовало усилить пограничный контроль и закрыть границу с Россией. Поэтому Ливкин лично, с особой тщательностью проверял информацию относительно обстановки в этих районах. Его пребывание в Амритсаре и Лахоре давало возможность беседовать с людьми, прибывающими из интересовавших его мест. Собирая и анализируя информацию, есаул пришел к следующим выводам: после открытия Суэцкого канала поток товаров по старым караванным дорогам, шедшим через Среднюю Азию, почти прекратился.

Затем в сопровождении Хаджи Нияза Ливкин отбыл в Карачи, где находился наиболее опасный очаг эпидемии. В это время смертность в городе достигала около сорока человек в день. После Карачи Ливкин планировал посетить Бомбей, где также находился крупный очаг чумы, а заодно попытаться установить связь с пребывающем там князем Орбелиани. Но эту поездку пришлось отменить, так как поступило сообщение от Мирзы Мехди, что после долгих поисков ему удалось установить местонахождение князя и встретиться с его слугой. Тот сообщил, что за князем установлена слежка и он полностью находится под контролем полиции. Вскоре после встречи со слугой Мирза Мехди был также задержан полицией и допрошен. Поэтому дальнейшие попытки установить контакт с князем Ливкин счел слишком рискованными.

* * *

На основании изучения всех полученных им данных о чуме Ливкин сделал вывод, что англо-индийские власти достаточно энергично и квалифицированно организовали работу