Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Что касается Полозова, то, расставшись на некоторое время с Снесаревым, он занялся рекогносцировкой Северо-Западной пограничной провинции. Этому району наша разведка придавала особенное значение, так как там находились Пешаварский и Кветтский укрепрайоны, а также проходили стратегические коммуникации и железнодорожные пути. В течение десяти дней Полозов изучал Хайберский проход, пешаварские укрепления, а также старые форты Балла-Гиссар и Дисамруд. Дотошный Полозов смог пробраться в долину реки Инд, в пустыню Тап и в Боланский проход. Везде он картографировал дороги, планы станций и укреплений.

В городе Марри Полозов встретился со Снесаревым, после чего они уже вместе поехали в Равалпинди. К этому времени англичане усилили слежку за русскими «путешественниками». Все чаще и чаще стали объявляться запреты на посещение различных объектов и воинских частей, усилилось психологическое давление. За офицерами наблюдали теперь уже три английских офицера и неизвестное число местных агентов, которые отслеживали каждый шаг. Помимо этого, местному населению под страхом большого денежного штрафа было запрещено общаться с русскими.

В Равалпинди Снесарев и Полозов задержались ненадолго, поскольку их уже ждали в летней резиденции вице-короля Индии лорда Керзона – Симле.

Лорд Керзон раньше сам являлся активным участником Большой Игры и некогда проехал с разведывательной миссией по Закаспийской железной дороге, побывав в Ташкенте и на Памире. Поэтому вице-король был не прочь встретиться и лично пообщаться с русскими разведчиками. Общие темы у них были. Эта встреча была обставлена по всем правилам этикета, на ней присутствовало все руководство Британской Индии с женами.

Вот что написал о своем пребывании в Симле и визите к Керзону Снесарев в письме сестре: «Опишу тебе парадный обед у вице-короля Индии лорда Керзона. В тот же день мы были на чае (в 5 час. – английская мода) у главнокомандующего войсками Индии (генерал Локхарт. – В.Ш.). Здесь мы оставались недолго: главнокомандующий только что оправился от болезни и был еще очень слаб… Еще до этого приглашения я получил письмо от одного из адъютантов лорда Керзона, в котором высказывалась просьба… чтобы я захватил с собой ноты (не просьба, а, скорее, надежда) и меня надеются услышать. Дело в том, что до сих пор я распевал: в Гильгите под гитару, в Сринагаре у резидента (род губернатора) под рояль, – что нашлось… – молва-то и пошла… Я бросился в магазин и успел найти “Азру” Рубинштейна и “Лесного царя” Шуберта… Кроме того, у меня была в запасе песенка: “Я вас любил” на слова Пушкина. К 8 час. мы прибыли во дворец. Познакомились с несколькими лицами – это были высшие представители власти: начальник штаба войск Индии, генерал-квартирмейстер, секретарь по иностранным делам, секретарь при военном департаменте, сестры вице-королевны, дочь министра финансов Индии и т. д.

Обед был, конечно, великолепен, зала, украшенная гербами вице-королей Индии, еще великолепнее, рядом играл оркестр… Словом, эта сторона хоть куда. После обеда мужчины посидели немного отдельно и, наконец, перешли в большую залу. Здесь через несколько времени адъютант сказал мне, что Его Светлость удостаивает меня разговором. Я поднялся и подошел к лорду. Он попросил меня сесть, и началась беседа. Лорд Керзон высокого роста, с длинным бритым лицом (усы и бороду бреет), серые глаза, поставленные очень широко, и имеют резко сосредоточенное выражение, лоб крупный… Все лицо можно назвать красивым (оно ровно розового цвета), если бы оно не было так холодно и самоуверенно… Ходит лорд с какой-то странной развалкой, некрасиво ставя ноги… Голос его я нашел слишком слабым для оратора и недостаточно гибким. Лорд говорит по-французски средне, медленно, но может говорить красиво… Высокий хозяин спросил меня о путешествии, не устал ли я… говорили о его сочинении о долине Гунзы (мы с ним из числа очень немногих, видавших ее) и т. д. Как только я отошел, подлетел адъютант и попросил меня петь. “Кто мне будет аккомпанировать?” Он указал на престарелую девицу, оказавшуюся дочерью министра финансов. Я пропел “Азру” (употребляя русские слова)… Так как меня просили сейчас же еще что-либо, я сам сел к роялю и аккомпанируя (попросту) пропел “Я вас любил”… Вице-королю это очень понравилось, и он высказал удивление, что такая короткая песня… Прошло с полчаса, и адъютант стал просить меня петь “Лесного царя”… Аккомпаниаторша отказалась, боясь не справиться с трудным аккомпанементом; хотели, чтобы дирижер оркестра аккомпанировал. В конце концов, села-таки девица, и мы с ней исполнили “Лесного царя” (два раза чуть совсем не разошлись)… После этого со мной долго говорила о музыке вице-королева; хвалила мой голос и надеялась еще услышать… Через ½ часа вице-король ушел в апартаменты свои, и гости мало-помалу разошлись. Поутру от вице-короля мне присылалась лошадь – Араб, и я делал часовую прогулку по окрестностям, потом садился за книги и сидел за полночь».

На приеме у Керзона Снесарев встретился с младшей сестрой жены лорда Маргарит Хайд Лейтер. Девушка была очень красива, умна, блестяще образована и сказочно богата. Снесарев произвел на девушку неотразимое впечатление. Еще бы! Красивый, обаятельный, с чарующим оперным голосом, знанием иностранных языков – таких мужчин Маргарит еще не встречала. Но и юная американка пленила Снесарева красотой и очарованием. Нашлись и общие интересы – увлечение пением и танцами. Теперь много времени влюбленные стали проводить вместе, выезжая на конные прогулки, музицируя в четыре руки и танцуя.

Сестре Снесарев осторожно писал, что заболел по причине «нравственных потрясений». Увы, судьба не была благосклонна к влюбленным. Выбирая между чувствами и долгом, Снесарев выбрал долг. Впрочем, судьба подарит Маргарит и Снесареву еще одну шестинедельную встречу в Лондоне, куда тот будет откомандирован для изучения документов по Большой Игре вскоре после возвращения из Индии. Дальше будет только переписка. Надо сказать, что Маргарит выйдет замуж только после того, как узнает о женитьбе Снесарева… Мужем ее станет бывший адъютант лорда Керзона Генри Говард граф Саффокский. Маргарит проживет долгую жизнь и умрет в глубокой старости в 1968 году.

Эта история любви русского офицера-разведчика и родственницы вице-короля Индии, по словам историка М.К. Басханова, «занимает совершенно необычное место в истории Большой Игры…».

* * *

А пока два русских офицера-разведчика продолжали изучение Индии. Вскоре после Симлы Полозову было приказано возвращаться в Ташкент, а Снесарев продолжил свою поездку. Помимо того что штабс-капитан вел официальный научно-географический дневник и слал письма сестре, часть получаемой информации Снесарев шифровал. Историкам известен агентурный псевдоним Снесарева – «Мусафир».

В Лахоре Снесарева на целый месяц свалила лихорадка, усугубленная солнечным ударом.

Любопытно, что больного Снесарева навестил проживавший тогда в Лахоре знаменитый английский писатель и идеолог британского колониализма Редьярд Киплинг, один из авторов самого термина «Большая Игра».