Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Во время Гражданской войны Снесарев был военруком Северо-Кавказского военного округа, продолжая при этом носить форму с погонами генерал-лейтенанта. Участвовал в обороне Царицына. В короткий срок Снесарев грамотно и основательно укрепил линию фронта, создал стабильную оборону на подступах к Царицыну. Тем самым сохранил продовольственную и нефтяную артерии, не позволив соединиться белогвардейским армиям юга и востока.

Там же в Царицыне у Снесарева возник конфликт со Сталиным и Ворошиловым. Из-за этого он был арестован. Однако Московская комиссия сняла все обвинения с генерала в измене, и он был освобожден.

Впоследствии Снесарев являлся начальником Западного района обороны, созданного между Северным и Южным фронтами, командовал Западной армией.

В 1919–1921 годах Снесарев руководил Академией Генштаба РККА, затем там же занимался преподавательской работой. Тогда же он поддержал инициативу об образовании Восточного отделения при Академии Генерального штаба РККА. В последующем Снесарев участвовал в создании Московского института востоковедения, являлся его ректором и профессором. В 1926 году возглавил факультет Индии и Афганистана, читал лекции по истории, политике, экономике и географии этих стран.

С 1923 года Снесарев трудился начальником кафедры военной географии в военной академии РККА. В 1928 году первому из всех советских военачальников ему было присвоено звание Герой Труда.

В 1930 году Снесарева неожиданно арестовали. Бывшему генералу инкриминировали принадлежность к московскому монархическому союзу и приговорили к высшей мере наказания. Однако по указанию Сталина расстрел Снесареву заменили на десять лет лагерей. Срок Снесарев отбывал в Соловецком лагере. Через два года его перевели на материк, где условия были более щадящими. Вскоре Снесарев перенес первый инсульт.

В 1934 году, по заключению медицинской комиссии, Снесарев был досрочно освобожден как тяжелобольной. По дороге из лагеря домой он перенес второй инсульт и по приезде в Москву – третий.

Супруга Снесарева была его настоящим ангелом-хранителем. Она вырастила и воспитала шестерых детей, сберегла многое из творческого наследия мужа во время его ареста и была с мужем до его последнего вздоха…

Умер один из выдающихся участников Большой Игры Андрей Евгеньевич Снесарев 4 декабря 1937 года в Москве и был похоронен на Ваганьковском кладбище. В 1958 году Снесарева реабилитировали.

Теоретические наследие Снесарева насчитывает несколько десятков книг и сотни научных работ, большинство из которых актуальны и сегодня.

Глава восьмая

Одним из последних известных участников Большой Игры был Лавр Георгиевич Корнилов. Родился будущий разведчик в 1870 году в Усть-Каменогорске Семипалатинской области. Отец его был казаком, дослужившимся до звания хорунжего, а после выхода в отставку служившим волостным писарем. Мать тоже была казачкой. В роду Корнилова были калмыки, поэтому и сам он имел ярко выраженную восточную внешность. Образование Корнилов получил в Сибирском кадетском корпусе.

В аттестации на Корнилова, подписанной директором корпуса, сообщалось, что кадет Корнилов «развит, способности хорошие, в классе внимателен и заботлив, очень прилежен… Скромен, правдив, послушен, очень бережлив, в манерах угловат. К старшим почтителен, товарищами очень любим». Обучение в корпусе Корнилов завершил, сдав экзамены на максимально возможные баллы. Это давало привилегию: выбор военного учебного заведения, где желал обучаться будущий офицер. Лавр выбрал Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, которое окончил одним из первых по успеваемости. «Будучи очень самолюбивым, любознательным, серьезно относится к наукам и военному делу, он обещает быть хорошим офицером. Дисциплинарных взысканий не было», – отмечалось в новой аттестации Корнилова.

В 1892 году в чине подпоручика он был направлен в Туркестанскую артиллерийскую бригаду. В 1895–1898 годах Корнилов учился в Академии Генерального штаба. В это время он устроил свою личную жизнь, женившись на 22-летней дочери титулярного советника Таисии Марковиной, которой как репетитор давал уроки французского языка.

Следует отметить, что Корнилов владел рядом восточных языков – казахским, калмыцким, монгольским, урду, фарси – и это помимо английского, французского и немецкого, освоенных в училище и Академии Генерального штаба.

После окончания академии Корнилов снова получил назначение в Туркестан.

Осенью 1898 года капитан Генерального штаба Лавр Корнилов приехал в Туркестан в распоряжение начальника 4-й Туркестанской линейной бригады генерал-майора Ионова, ранее отличившегося в ходе Памирских походов. В это время штаб Ионова располагается в Термезе – пограничном городке на правом берегу Амударьи. На противоположном берегу реки, против Термеза, находилась столица афганского Туркестана город Мазари-Шариф. Несмотря на все договоренности, англичане продолжали укреплять дальние подступы к Индии. Недалеко у выхода из ущелья Гиндукуш афганцы под началом англичан построили крепость Дейдади. Крепость должна была прикрыть перевалы через Бамьян на Кабул.

* * *

Первым заданием Корнилова стала рекогносцировка приграничной территории.

– Следует выяснить характер работ, предпринятых афганцами, и узнать все о Дейдади, – поставил Корнилову первую задачу Ионов.

– А что известно о крепости на сегодняшний день? – поинтересовался Корнилов.

– Практически ничего, – пожал плечами Ионов. – Крепость стоит в пятидесяти верстах от берега река, афганцы бдительны и неумолимы к нашим лазутчикам, поэтому информации очень мало.

Надо сказать, что Корнилов быстро установил контакт с местными туркменами. Этому способствовал характер, знание языка, атак и азиатская внешность. Туркмены ему доверяли как «своему». Когда Корнилов начал выведывать у них об афганской крепости, те удивились:

– Э! Зачем спрашиваешь? Поезжай сам и все посмотри своими глазами!

– Я бы поехал, если бы нашлись проводники.

– Э! Зачем искать! Я поведу, если поедешь, – согласился один из туркменов.

В этот же вечер Корнилов обрил голову, подстриг усы, надел афганский полосатый халат. Сопровождать русского офицера вызвались три туркмена. В сорока верстах от Термеза нашли подходящее место для переправы. Соорудили плот из козьих бурдюков, на нем переправились через Амударью. Отдохнув на постоялом дворе близ Дейдади, лазутчики направились к самой крепости. Навстречу Корнилову выехал всадник. Подъехав, спросил:

– Кто такие? Куда едете?

Корнилов поклонился подъехавшему и произнес по-афгански:

– Великий Абдурахман, эмир Афганистана, собирает воинов. Я еду к нему на службу.

– Да будет благословенно имя Абдурахмана, – кивнул афганец и уехал.

Не теряя времени, Корнилов установил треножный фотоаппарат и сделал ряд фотоснимков. Остальное срисовал, сделав все необходимые пометки как по самой крепости, так и относительно ведущих к ней дорог. Закончив опасную работу, Корнилов тем же путем вернулся к Амударье и, переправившись через нее, прибыл в Термез.

Надо ли говорить, что Ионов был весьма доволен не только добытой информацией, но и дерзкой предприимчивостью своего подчиненного.

Любопытно, что Ионов в рапорте на имя командующего округом генерал-лейтенанта Иванова не только описал подвиг Корнилова, но и испросил для него орден Владимира с мечами и бантом. Но командующий посмотрел на это дело иначе. В результате Ионов получил строгий выговор, а Корнилов – выговор и угрозу месяца ареста в случае повторения подобного. Впрочем, имя себе Корнилов все же сделал. Теперь начальство узнало о нем как о смелом и толковом офицере,