Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

единственной пищей были мучные лепешки – все путешественники, пытавшиеся прежде изучить этот опасный район, погибали от нестерпимой жары, голода и жажды, поэтому британские исследователи обходили “Степь отчаяния” стороной».

Первым из русских на границах «Степи отчаяния» побывал в 1859 году известный участник Большой Игры Николай Ханыков, но тогда он прошелся только по окраине пустыни, так и не решившись заглянуть в ее глубины…

Поэтому «Степь отчаяния», в сердце которой направился отчаянный Корнилов (первый из европейцев!), до того момента на картах Персии обозначалась белым пятном с отметкой «неисследованные земли».

Поход Корнилова по раскаленной пустыне проходил на пределе человеческих возможностей. На сотни верст вокруг был лишь песок, ветер и палящее солнце, от которого невозможно укрыться. С каждым днем все меньше и меньше оставалось сил как у людей, так и у вьючных животных. Пришлось избавляться от лишнего груза. Его просто бросали. В конце концов, оставили лишь самое необходимое: оружие, еду, инструменты и приборы.

15 марта 1902 года начальник штаба Туркестанского военного округа получил телеграмму: «Доношу вашему превосходительству, что я сего числа из командировки в Персию возвратился. Генерального штаба подполковник Корнилов».

Прибыв в марте 1902 года в Ташкент, Корнилов привез богатейшую разведывательную информацию. Задача была выполнена отлично. По результатам экспедиции Лавр Георгиевич вскоре написал очерки «Историческая справка по вопросу о границах Хорасана с владениями России и Афганистана» и «Нушки-Сеистанская дорога», которые вскоре были опубликованы в «Сборнике географических, топографических и статистических материалов по Азии» в Петербурге.

Глава девятая

Помимо Персии наша разведка никогда не забывала об Индии. Едва предоставлялась хоть малейшая возможность прорваться в глубь Индостана за английские барьеры, ее всегда пытались использовать. Информации об Индии всегда не хватало, и она ценилась на вес золото. В 1901 году Индию посетил лучший выпускник Ташкентской офицерской школы восточных языков подполковник Иван Константинович Серебренников. В военной службе он состоял с 1885 года. Окончил Рижское пехотное юнкерское училище. Служил в 99-м пехотном Ивангородском полку. В 1893 году по 1-му разряду окончил Академию Генерального штаба. По выпуску из академии Серебренников состоял при штабе Туркестанского военного округа, занимаясь вопросами разведки, был старшим адъютантом штаба Самаркандской области и штаб-офицером для поручений при штабе 2-го Туркестанского армейского корпуса, а затем старшим адъютантом штаба Туркестанского военного округа.

Любопытно, что Серебренников был отправлен в Индию в качестве «туриста». В «Ходатайстве командующего войсками Туркестанского военного округа о командировании подполковника И.К. Серебренникова в Индию» значилось: «Полагаю наилучшим придать поездке совершенно частный характер без особого предуведомления о том британского правительства. Опыт командировки подполковника Полозова и капитана Снесарева обнаружил, что подозрительность англичан относительно целей командирования наших офицеров доходит до крайних пределов… Между тем, при отсутствии в Индии паспортной системы частные лица не подвергаются там никаким стеснениям, в особенности если держатся в стороне от англичан».

Данная предусмотрительность очень помогла Серебренникову при выполнении задания. По словам подполковника, «он пользовался достаточной свободой в исполнении порученной ему задачи по изучению языка индустани и особенностей англо-индийской армии, но и мог незамеченным проникать даже во внутреннее расположение крепостей и производить крокировку местности и фотографирование». Кроме весьма важной военной разведывательной информации, Серебренников собрал интересные сведения о настроениях, царивших среди местного населения Индии.

В докладе, сделанном Серебренниковым для индо-афганской комиссии общества востоковедения, он особо подчеркнул: «Симпатии к русским несомненны. Один интеллигентный индус, служащий по управлению, сказал мне: “Ваш император помог нам, когда был голод в Индии, а Индия, когда у вас был голод, не могла помочь”. У одного из фотографов я увидел на стене портрет нашего государя. Оказывается, по словам фотографа, что портрет государя императора встречается у многих индусов… Они (индусы. – В.Ш.) ждут помощи извне, и, по крайней мере до последнего времени, взоры их обращались в нашу сторону».

Из этой поездки руководством Главного штаба был сделан следующий важный вывод: «Удача поездки подполковника Серебренникова наводит на мысль, что, ввиду последовавшего категорического отказа англо-индийского правительства на поездку нашего офицера по Нушки-Сеистанской дороге и желательности выяснить действительное значение этой дороги и те военные меры, которые, несомненно, принимаются англичанами на этом пути, не следует ли и на Нушкинскую дорогу командировать нашего офицера, придерживаясь способа, рекомендуемого подполковником Серебренниковым».

Тогда же начались поиски кандидата для новой поездки в Индию. Этим кандидатом в конце концов был определен подполковник Лавр Корнилов.

Что касается дальнейшей судьбы И.К. Серебренникова, то он впоследствии служил штаб-офицер для поручений 2-й Финляндской стрелковой бригады, командовал 7-м Финляндским стрелковым полком. В чине генерал-майора служил генерал-квартирмейстером штаба Московского военного округа. В годы Первой мировой войны И.К. Серебренников занимал должность генерал-квартирмейстера 5-й армии, начальника штаба 36-го армейского корпуса, командующего 191-й пехотной дивизией. В начале 1917 года стал начальником штаба Петроградского военного округа, но уже в мае 1917 года был назначен в распоряжение начальника Генерального штаба. И.К. Серебренников принял советскую власть и в годы Гражданской войны служил в РККА инспектором управления штаба военно-учебных заведений, а также начальником штаба бригады курсантов. В 20–30-е годы он служил в системе ОГПУ, занимаясь организацией учебных заведений пограничных войск. Дальнейшая судьба И.К. Серебреникова автору неизвестна.

* * *

В январе 1903 года военный министр Куропаткин в секретном отношении министру иностранных дел Ламсдорфу написал: «Предполагая испросить Высочайшее соизволение на командирование в Индию Генерального штаба подполковника Корнилова для сбора сведений об этой стране, прошу Ваше Сиятельство не отказать в уведомлении, не встретится ли с Вашей стороны препятствий к тому, чтобы названный офицер был командирован без особого предуведомления британского правительства в качестве совершенно частного лица, подобно тому, как в 1901 году был командирован подполковник Серебренников». МИД ответил согласием, и решение о командировке офицера Генштаба было принято на самом высоком уровне.

Осенью 1903 года, после обязательного годичного командования ротой Корнилова неожиданно получает новое задание, куда более сложное, чем предыдущее.

Разумеется, ехал Корнилов легально, фактически по обмену разведчиками – официально под видом офицера, находящегося в отпуске. Этакий любознательный любитель приключений. Однако учитывая ухудшение отношений между державами, Корнилову надо было проявить поистине запредельные усилия, чтобы выполнить то, что ему поручили.

Официально подполковника командировали для изучения языков, нравов, обычаев и традиций народов Белуджистана. «При командировании меня в Индию, – писал позднее Корнилов в своем отчете, – было решено, не входя в предварительные сношения с индо-британскими властями, предоставить мне самому озаботиться выбором средств для достижения поставленной цели; причем было признано неудобным, чтобы я ехал под чужой фамилией. В предвидении, что мне не удастся проехать в Сеистан, мне приказано попытаться осмотреть Пишинский укрепленный район, в случае же неудачи здесь – ограничиться осмотром оборонительной линии Инда».

В ноябре 1903 года Корнилов прибыл из Одессы в Константинополь, где первым делом посетил российского генерального консула Панафидина. Рекомендательные письма и советы Панафидина пригодились Корнилову в дальнейшем.