Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

на игру, Маннергейм начал «добывать» деньги сам, занимаясь несвойственными офицеру делами – например, продажей конского навоза для усадьбы фрейлины Васильчиковой. В 1900 году штаб-ротмистру Маннергейму поручили ответственное дело – провести испытания новых бронированных карет для царской семьи. Одновременно у Маннергейма появляется новая любовница – восходящая звезда русского балета Тамара Красавина.

Узнав об этом, баронесса Маннергейм решила, что с нее хватит. Она продала имения, перевела деньги в парижские банки и, забрав дочерей, уехала во Францию. Маннергейм же остался один на один с офицерским жалованьем и большим количеством карточных долгов. Вскоре он перевелся в Кавалерийскую школу, которой тогда командовал лучший из кавалеристов русской армии генерал Брусилов.

Личные дела Маннергейма были к этому времени, как мы понимаем, в полном расстройстве. Скандальный отъезд супруги, увеличивающиеся долги, требования любовниц о женитьбе… Чтобы вырваться из этого замкнутого круга, Маннергейм решает отправиться на Русско-японскую войну.

* * *

В октябре 1904 года подполковник Маннергейм курьерским поездом отправился в Маньчжурию командиром дивизиона драгунского Нежинского полка.

В конце 1904 – начале 1905 года Маннергейм принял участие в знаменитом конном рейде генерала Мищенко на Инкоу. Целью операции было прорваться на побережье, захватить японский порт Инкоу с кораблями и, взорвав мост, оборвать железнодорожную связь между Порт-Артуром и Мукденом… Увы, атака на Инкоу из-за неправильной постановки цели и тактических просчетов особого успеха не имела. Но Маннергейм сумел отличиться в ряде боев. В феврале 1905 года в районе восточной Импени он во главе своих драгун под прикрытием тумана зашел в тыл японцам и, проведя стремительную атаку, обратил их в бегство, обеспечив выход из окружения 3-й пехотной дивизии. За умелое руководство и личную храбрость в этом бою Маннергейму был дан чин полковника.

Вскоре Маннергейму было поручено провести глубокую разведку монгольской территории на предмет выявления там японских войск. Во избежание дипломатических скандалов с Монголией разведка проводилась силами трех сотен конных китайцев так называемой «местной милиции».

Из воспоминаний Густава Маннергейма: «Мой отряд – просто хунхузы, то есть местные грабители с большой дороги… Эти бандиты… ничего, кроме русской магазинной винтовки и патронов, не знают… Мой отряд собран на скорую руку из отбросов. В нем нет ни порядка, ни единства… хотя их нельзя упрекнуть в недостаточной храбрости. Им удалось вырваться из окружения, куда нас загнала японская кавалерия… Штаб армии был очень удовлетворён нашей работой – удалось закартографировать около 400 верст и дать сведения об японских позициях на всей территории нашей деятельности».

После окончания войны Маннергейм возвратился в Петербург без назначения на новую должность. Увы, война закончилась, а старые проблемы никуда не делись. И семейные дрязги, и донимающая женитьбой старая любовница, и долги… В тоске и печали Маннергейм уехал в отпуск в Финляндию лечиться от ревматизма. Казалось, что выхода из сложившейся ситуации просто нет. Но затем все неожиданно изменилось.

16 марта 1906 года полковник Маннергейм получил предписание Главного управления Генерального штаба срочно прибыть в Петербург к генералу Палицыну. Встреча была короткой.

– Хорошо, барон, что приехали. Относительно вас принимается важное решение, о котором узнаете через девять дней! – сухо сообщил флегматичный Палицын.

О причинах своего вызова полковник узнает позднее. А причины были серьезными. Подписав в сентябре 1905 года Портсмутский мирный договор, завершивший Русско-японскую войну 1904–1905 годов, Россия уступила Японии южную часть Сахалина, арендные права на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу, а также признала Корею японской зоной влияния. Поэтому перед Россией возникла задача контроля влияния Японии в Дальневосточном регионе и, прежде всего, в Китае.

В Цинской империи в это время начались реформы. Вдовствующая императрица Цыси, фактическая правительница Китая с 1861 года, обжегшись на «боксерском восстании», и поняв, по результатам Русско-японской войны, что Цинская империя отнюдь не великая держава, решила провести кардинальные изменения в стране. Укрепить власть центрального правительства, уменьшить огромные привилегии вельмож-мандаринов, создать мощную армию, построить сеть железных дорог и покончить с главным пороком китайского общества – курением опиума.

Разумеется, что российский Генштаб интересовало, как проходят эти реформы. Необходимо было выяснить, насколько китайскому правительству удалось укрепить свою власть в приграничных районах, а также, каково реальное отношение мандаринов к столь резким переменам. Кроме того, по-прежнему остро стоял вопрос изучения почти неизвестных до сих пор районов Китайского Туркестана и Северного Китая.

Именно поэтому в Генеральном штабе было решено организовывать разведывательную экспедицию в Северный Китай, чтобы ознакомиться с политической и социально-экономической обстановкой в приграничных с нами регионах и изучить малонаселенные районы, а также собрать военную информацию, статистические сведения, проверить существующие карты и составить новые. Конечной целью экспедиции должен был стать Пекин.

* * *

Спустя девять дней к Палицыну вместе с Маннергеймом прибыли начальник 2-го Азиатского отдела Генштаба генерал-майор Васильев и начальник 4-го Туркестанского отделения полковник Цейль. Оглядев присутствующих, Палицын остановил взгляд на Маннергейме:

– Генеральный штаб интересует ситуация на наших южных границах. Последние реформы превратили Пекин в серьезного игрока. К тому же в Китае усилилась подрывная работа английских и японских агентов. В связи с этим я не исключаю вооруженных провокаций, а то и боевых действий на границах Туркестана. При этом на сегодня у нас нет исчерпывающей информации о военно-политическом положении в провинциях Западного Китая. Решение проблемы я и решил, барон, поручить вам. Надлежит совершить секретную поездку из Ташкента в западнокитайские провинции Ганьсу и Шэньси. Продумайте маршрут экспедиции и согласуйте его с генералом Васильевым. В организационных вопросах поможет полковник Цейль. Какие будут вопросы?

– Благодарю за оказанное доверие! – щелкнул каблуками Маннергейм. – Прошу два месяца на подготовку и решение вопросов, связанных с экспедицией.

– Что ж, – перекрестился Палицын. – Как говорится, большому делу малый зачин сделан! Дерзайте, барон!

Разумеется, что решающим аргументом в пользу Маннергейма стал его удачный разведывательный рейд в монгольские степи и репутация прекрасного кавалериста.

«Такая задача воодушевила меня, – писал Маннергейм много лет спустя в своих мемуарах, – и чем больше я углублялся в изучение архивов Генштаба, тем сильнее она меня привлекала. Результат моих исследований мог быть только один: я дал положительный ответ на приглашение. Возможность изучить таинственные районы Азии разбудила моё воображение точно так же, как незадолго до этого – начало войны с Японией. Мне дали достаточно времени для подготовки к путешествию – отправиться в путь мы должны были только летом – и я обязан был путешествовать с моим финским паспортом, что давало мне более широкие возможности».

По рекомендации членов Русского географического общества генерала Бильдерлинга и Васильева Маннергейм получил доступ в музей антропологии и этнографии. Библиотека Русского географического общества сделала подборку необходимой литературы. В ускоренном режиме Маннергейм прошел краткие курсы фотографии и топографии. В библиотеке Генштаба познакомился с секретными отчетами среднеазиатских экспедиций Пржевальского и Певцова. Встретился барон и с уже известным к тому