Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

неоднократно приходилось объяснять, почему «фен-куо» (финский господин) путешествует с двумя паспортами. Посол России в Пекине Покотилов, предупреждая Маннергейма о возможных проблемах в дороге, прислал ему вырезку из китайской газеты с переводом. Статья гласила, что по Китаю путешествует некий странный иностранец с двумя паспортами. В конце статьи автор задавал читателям вопрос: кем в действительности является иностранный путешественник, который «фотографирует мосты, наносит на карты дороги, замеряет высоты и, как правило, останавливался в местах, важных с военной точки зрения?»

Из Кульджи Маннергейм по телеграфу попросил командующего Туркестанским округом заменить больного казака Рахимжанова, здоровье которого вызывало опасение. Просьба была удовлетворена, и вскоре в Кульджу прибыл казак Луканин.

Теперь Маннергейма ждал Западный Китай.

Глава одиннадцатая

В конце апреля 1907 года отряд Маннергейма – семь человек и 16 лошадей – выступил из города Кульджи и, перейдя реку Текес, двинулся на восток по ее течению. Перейдя горы, Маннергейм направился в долину Большого Юлдуза и нижнего течения реки Малаго. «Переход через перевал, – писал впоследствии Маннергейм, – был тяжелым. Втянувшись в ущелье в третьем часу дня, мы, после пяти часов безостановочного движения и тяжелой работы, достигли вершины перевала лишь к восьмому часу, а лошади и люди настолько выбились из сил, что в этот день не могли одолеть самое крутое место. Расстояние от начала ущелья до перевала было около семи верст».

В довершение всего ночью началась снежная метель. К этому времени окончательно выбились из сил и лошади, и люди, так что даже поставить палатки ни у кого не было сил. Спустившись в долину, Маннергейм остановился на правом берегу реки Юлдуз. Неподалеку оказалась ставка хана юлдузских калмыков (торгоутов). К членам экспедиции торгоуты отнеслись недоверчиво. Не помогли и рассказы о дружбе Маннергейма с астраханскими калмыками. Как оказалось, китайские власти просто забыли предупредить юлдузского хана о прибытии русских. Когда этот вопрос был решен, отношение сразу переменилось в лучшую сторону.

Отдохнув в долине Большой Юлдуз, экспедиция двинулась дальше по реке Малый Юлдуз. Затем был тяжелый подъем на перевал Котлы. Не выдерживая нагрузки, начали падать лошади. Наконец, измученные участники экспедиции спустились в Карашарскую долину. Одним из заданий Маннергейма было нанесение на карту горной тропы, тянущийся на сто верст к югу от Тянь-Шаня до города Турфана. Поэтому далее Маннергейм с переводчиком налегке поспешили в столицу провинции Синьцзянь – Урумчи, а казак Луканин с основным караваном не торопясь двинулся за ними. Сам же Маннергейм вместе с китайцем-переводчиком двинулся к городу Урумчи, возложив на казака Луканина нелегкую задачу перегнать туда всех изнуренных лошадей экспедиции.

15 июля Густав с переводчиком прибыли в город Урумчи – центр и столицу провинции Синьцзянь, где размещались органы центрального управления, монетный двор, учебные заведения и кадетский корпус. В Урумчи разведчиков гостеприимно встретил наш консул Кротков.

В северной части города доминировала крепость с примыкающим к ней базаром. Там же размещались и русское консульство, и торговая миссия – в Урумчи успешно торговали несколько наших татарских и туркменских купцов. Вдвоем с консулом Коротковым Маннергейм нанес визит губернатору Чену. Во время беседы Чен неожиданно с недовольством спросил:

– Господин Маннергейм, почему вы путешествуете под двумя фамилиями?

Только после долгого объяснения губернатор несколько успокоился. Сам Маннергейм вспоминал, что в поведении губернатора чувствовалась рука японцев, а может, и англичан…

Отдохнув в Урумчи, экспедиция двинулась дальше в Гучэн, один из наиболее оживленных торговых центров провинции. Затем на пути экспедиции были города Турфан и Баркуль.

В Турфане Маннергейм попал на учения местного гарнизона. Накаченные опиумом солдаты двигались как марионетки. При этом полковник российской армии отметил, что «все упражнения выполнялись очень точно и производили на зрителей прямо-таки театральный эффект. Стрельба по мишеням из допотопных ружей, заряжавшихся со ствола, была по любым оценкам ниже всякой критики».

Маннергейму удалось побеседовать с двумя молодыми китайскими офицерами о военных реформах. Офицеры признались, что не понимают их сути, но опасаются, что их следствием может стать усиление политического влияния иностранцев.

Когда в начале октября Маннергейм покидал Баркуль, дороги уже замело снегом. Поэтому переход через перевал Кошеты-даван был очень трудным. Густав писал: «Нам пришлось в течение двух суток лопатами очищать дорогу на расстоянии около 3,5–4 верст, то есть на последнем крутом подъеме и на самом перевале, который на расстоянии около трех верст представлял собой почти горизонтальную площадь. Снег имел от 0,5 до 2 аршин глубины. После неимоверных трудов удалось вывезти тяжело нагруженные арбы».

Только к середине октября экспедиция вошла в плодородный оазис Хами, принадлежащий мусульманскому властителю. Затем был уже более спокойный переход по пустым дорогам с встречавшимися кое-где колодцами к городу Дуньхуан. Маннергейм писал: «В Дунхане я застал только что улегшиеся волнения на экономической почве, направленные на этот раз против местного представителя богдыхана. Местные милиционные войска отказались действовать против толпы, которая вломилась в дом мандарина, убив при этом двух-трех сторожей. К моему приезду все уже успокоилось, и главари бежали в горы».

К этому времени в свои права уже вступила зима с морозами, снегами и сильными ветрами. Экспедиция Маннергейма вышла на границу Внутреннего Китая.

* * *

Миновав город Хами, экспедиция вступила в пустыню Гоби. Восемь суток понадобилось отряду Маннергейма, чтобы в двадцатиградусный мороз и пронизывающий до костей ветер пересечь это безлюдную пустыню. Наконец, Гоби осталась позади.

17 ноября экспедиция Маннергейма миновала Великую Китайскую стену. А через три недели Маннергейм был в построенном посреди зыбких болот городе Ганьчжоу. Далее путь лежал на восток город Ляньчжоу с маньчжурской крепостью – третий по населению в провинции Северная Ганьсу. Недалеко находилась и резиденция епископа, главы католических миссионеров Северной Ганьсу. Там с бельгийским миссионером епископом Маннергейм встретил 1908 год.

Затем Маннергейм отправился к столице провинции Северная Ганьсу, городу Ляньчжоу, расположенному на берегу Хуанхэ (Желтой реки). Долина, в которой располагался город, была со всех сторон окружена горами, что являлось хорошей естественной защитой. Здесь по инструкции Генерального штаба полковник Маннергейм должен был провести «разведку подготовки г. Ляньчжоу в смысле военной базы». Эта работа была выполнена.

«Этот город, – писал Маннергейм, – является передовым, крупным центром, в котором обосновались русские купцы… Ныне продажа русских товаров в Ляньчжоу достигает 120 тысяч дан в год. Главным затруднением торговли России с этим городом является то, что отсюда нечего вывозить в Россию, кроме кирпичного чая. Русские купцы, не удовлетворенные торговыми операциями с китайцами, вместо товаров увозят серебряные слитки».

В Ляньчжоу соратников Маннергейма и его самого свалил тяжелый грипп. Поэтому пришлось задержаться на полтора месяца. Несмотря на болезнь, Маннергейм занялся выяснением вопроса, не ведут ли китайцы переоборудование Ляньчжоу в военную базу?

Немного придя в себя, разведчики