Цвета истины - Кристин Ханна

неузнаваемости. Марк провел катер к длинному общественному причалу дорогого спа-отеля и привязал его возле великолепной старой деревянной яхты «Олимп». После чего помог Вайноне сойти с катера, заплатил за услуги причала, и они пошли к ресторану.

Спа-отель «Олдербрук» появился недавно на месте элегантной семейной усадьбы. Каждый номер, каждый коттедж на этой великолепной полосе пляжа с видом на спокойный Канал и зазубренную цепь Олимпийских гор поражал своей изысканностью. Комплекс из камня, дерева и стекла был идеальным выражением нового северо-западного шика.

В ресторане их посадили за стол у окна, и разговор сразу полился рекой. Марк рассказал, как они с Сисси целый год путешествовали по миру, сколько всего удивительного увидели. Он так подробно описал Таиланд, и Ангкор-Ват, и Египет, что Вайноне самой захотелось туда поехать.

– Хотела бы я побывать в этих местах, – сказал она, когда ужин закончился и они сидели на лужайке перед отелем в пластиковых креслах. Незаметно опускалась ночь, в пылающем небе сливались полосы оранжевого, розового, сиреневого. Вода почернела, только шум волн напоминал, что она живая и не спит.

– А ты бывала в других странах?

– Нет.

– А почему?

Вайнона пожала плечами.

– Когда мама умерла, мне было пятнадцать, пришлось быстро повзрослеть. Я отучилась на юридическом факультете и вернулась в Ойстер-Шорс, потому что сестрам и отцу была нужна моя помощь.

– Повезло сестрам с тобой. Когда моя жена ушла, у Сисси никого, кроме меня, не осталось.

Они весь вечер кружили вокруг этой темы, но напрямую не затрагивали. Вайнона хотела спросить его о бывшей супруге, но все шло так хорошо, что она боялась сглазить.

Они еще долго сидели, глядя на погружающийся во тьму пейзаж и болтая, как старые друзья. Вайнона не помнила таких удачных первых свиданий.

Наконец в одиннадцать он сказал:

– Нам пора. Не хочется надолго оставлять Сисси одну.

Он к тому же хороший отец.

– Конечно, – сказала Вайнона, улыбнувшись ему.

Он позвонил Сисси, и они медленно поплыли домой под звездным куполом неба. Провожая Вайнону до дома, Марк держал ее за руку, и первый поцелуй оказался именно таким, как она мечтала – нежным, и уверенным, и полным желания. Ожила давно задремавшая страсть, настоятельно напомнив Вайноне, что одних поцелуев недостаточно.

Вдруг он отстранился от нее.

– Что не так? Я тебя не привлекаю?

– Дело не в тебе, а во мне.

Ах, эта классическая фраза. Она ждала от него большего, в этом и была ее ошибка.

– Ладно. – Она вздохнула и отвернулась.

– Вин… – Марк взял ее за руку, заставил посмотреть на него.

– Можешь особо не стараться. Все нормально. Я все понимаю, поверь мне. Просто я думала, что у нас хороший контакт.

– В этом-то и проблема.

– Не поняла.

– Моя жена. Горькая ирония в том, что зовут ее Сибил, то есть «сивилла». Жаль, что я не увидел в этом недоброго предзнаменования. Так или иначе, я люблю ее. – Он постоял, посмотрел на воду и прошептал: – Любил.

– И?..

Он пожал плечами.

– Если бы я знал, что ее не устраивало. Это-то меня и мучает. Я думал, мы счастливы вместе. Но однажды я вернулся в пустой дом и обнаружил записку: «Прости, Марк». Она влюбилась в инструктора по пилатесу и ушла. Просто ушла. Такой шок для меня и Сисси, мы даже не поняли, что произошло.

– Наверное, это было ужасно.

– Вин, не списывай меня со счетов. Можно так сказать? Я знаю, у меня нет никакого права об этом просить, но все равно. Не списывай меня со счетов.

– Поверь мне, Марк, списывать со счетов я не умею.

– Я тебе позвоню.

– Ты знаешь, где меня найти, – сказала Вайнона, глядя ему вслед. Он прошел по террасе к границе участка и исчез во мраке за кустами.

Интересно, сколько придется ждать его звонка?

Вчерашний вечер – лучший в моей жизни, прямо топ. Как только тетя Вайнона и Марк ушли на свидание, я поднялся по пандусу во двор и стал ждать. Сердце так колотилось, что я подумал, меня вырвет. Не могу описать, что я чувствовал, видя, как она проходит через арку в изгороди, зная, что она хочет быть со мной.

Я спросил ее, не хочет ли она посмотреть фильм, но она сказала, что ночь такая красивая, лучше мы просто полежим на траве и поболтаем. Так мы и сделали. Я взял плед из гостевой комнаты тети Вайноны и расстелил его на неровном газоне, а Сисси принесла из дома колу и чипсы, и мы лежали рядом друг с другом и разговаривали о всяком.

Это было офигенно. Она рассказала мне, что ее мама однажды просто ушла и не вернулась и даже не позвонила, и когда это случилось, папа начал пить. Рассказывая об этом, она заплакала, а я не знал, что делать. Я хотел подобрать нужные слова, только я знаю, что сказать тут нечего. Может, поэтому мама никогда не говорит о папе. Иногда в жизни такое дерьмо происходит, что просто больно, и все тут.

Она чуть застонала, когда я взял ее за руку, как будто шина спустилась, и перестала смотреть на небо, а стала смотреть на меня. Спасибо, сказала она, я надеялась, что ты так сделаешь.

Она попросила меня рассказать о себе. Я знаю, что рано или поздно она все обо мне услышит, и хотел сам рассказать ей, но не смог. Я смотрел ей в глаза и видел, как сильно я ей нравлюсь, и я просто не мог всего этого испортить. Поэтому я рассказал ей о другом. Типа как Брайан и Эрик-младший говорят обо мне всякие гадости, и иногда я бешусь, и пару раз меня отстраняли от занятий за драки. Я даже признался, что иногда я сам лезу в драку.

Я ожидал, она скажет то же, что и все: «О чем ты вообще думал?» Как будто я идиот. Никто не понимает, как я себя чувствую, когда Брайан называет меня тупым индейцем. Типа как в тот раз, когда я ехал верхом на Ренегате и я увидел пуму. Ренегат испугался и так шарахнулся, что я только чудом не свалился. Вот что происходит, когда я слышу такие гадости, – я пугаюсь. И, вместо того чтобы бежать, дерусь.

Поэтому я знал, что скажет Сисси. Я не хотел, чтобы она подумала, будто я трус или задира. Я так переживал, что с трудом услышал, как она сказала: «Я тебя понимаю».

Она сказала: хуже всего все время притворяться, что тебе не больно.

Тут-то я ее и поцеловал.