Королевская заноза - Риз Боуэн

Послышались разочарованные возгласы, кто-то затопал. Я начала думать, что все происходящее довольно глупо, и огляделась вокруг. Многие не сводили с оратора восхищенных глаз. И тут я застыла. Свет в зале был довольно тусклым, но в дальнем углу я заметила лицо, которое напомнило мне кого-то хорошо знакомого. Принадлежало оно не кому иному, как Эдварду Фотерингею.

Глава 35

Я натянула шляпу-клош как можно ниже на один глаз, чтобы Эдвард не узнал, и стала ждать, когда же закончится выступление. Оно и закончилось, потонув в выкриках и оскорблениях. Можно было подумать, кто-то нарочно распалял аудиторию. Наконец Биллу Стратту это надоело.

— Товарищи, я вижу, среди нас есть те, кто не хочет ни слушать, ни учиться. В каждом обществе находятся косные умы, до которых нам никогда не удастся достучаться. Поэтому на сегодня я закончу свое выступление, пока еще не поздно. Я прошу вас сохранять спокойствие и выдержку, покидая наше собрание. Давайте покажем, что мы выше этого, что для распространения наших идей не нужно насилие. Держитесь нового ви́дения, товарищи. За лучшее будущее для всех нас — за коммунистическое будущее!

Он сошел со сцены под громкие аплодисменты, разбавленные недовольным свистом. Все вскочили на ноги и теперь двигались к дверям. Я нашла глазами Эдварда и увидела, что он, вместо того чтобы присоединиться к массовому исходу, медленно пробирается сквозь толпу в противоположную сторону, словно лосось, плывущий вверх по течению. Поток нес меня к выходу вместе со всеми. Я изловчилась и стала протискиваться к боковому проходу, где не было такой давки. Люди, которые сидели на сцене, скрылись за маленькой дверью, к которой направлялся теперь и Эдвард. Двигаться в толпе крепких рабочих и докеров, которые пихали меня со всех сторон, было трудно.

— Выход там, дорогуша, — сказал один из них. — Пойдем, я куплю тебе полпинты.

Он попытался обнять меня.

— Нет, спасибо. Я кое-кого жду, — сказала я, уклоняясь от его объятий.

Я огляделась, но Эдвард успел куда-то исчезнуть. Сбоку от себя я заметила дверь, на которой висела табличка «Туалет». Я вошла внутрь и заперла за собой дверь. Постепенно топот стих. Я вышла, но в зале было уже темно. Сквозь высокие окна все еще пробивался дневной свет, его было достаточно, чтобы понять, где я, и убедиться, что большие двери в конце зала теперь закрыты. Все разошлись по домам, за исключением тех, кто юркнул в маленькую дверь рядом со сценой. Пробираясь к ней, я споткнулась по дороге о стул, который кто-то оставил в боковом проходе, после чего затаила дыхание на несколько секунд — вдруг кто-нибудь слышал. Но когда я добралась до двери, вокруг все было спокойно. Я открыла ее и вошла.

Внутри узкого коридора царил кромешный мрак. Я поискала выключатель, но потом подумала, что лучше обойтись без света. Не стоит привлекать к себе внимания. Я не знала, грозит ли мне опасность, но ведь именно Эдвард смешивал коктейли в тот вечер. И это странное, восторженное выражение лица, когда он мчал сквозь ливень… Положительно, в нем было что-то подозрительное.

Максимально бесшумно я двинулась вперед по узкому коридору, не отрывая руки от стены. Справа от меня была приоткрытая дверь, я проверила то, что было за ней, и догадалась, что это чуланчик для щеток. Я стала отсчитывать шаги, понимая, что там будет мое укрытие, в случае если кому-то внезапно придет в голову вернуться. Коридор неожиданно уперся в стену. Я пошарила рукой, но не нашла ничего похожего на дверную ручку. Куда они могли деться? И почему мне не хватило ума запастись фонарем, как сделал бы любой хороший детектив?

Наконец мои пальцы нащупали щель в стене, которая, как я подумала, могла быть щелью между дверным полотном и косяком. Я приложила к ней ухо, и до меня донеслись слабые голоса:

— Девушка была здесь сегодня днем. — Я отчетливо различила мужской голос. — Она собиралась на сегодняшнее собрание.

— Да, мне показалось, я видел ее в зале.

Неужели это голос Эдварда? Звук был слишком тихий, я не могла сказать наверняка.

— Думаешь, она что-то подозревает? — Третий голос, глубокий и гортанный, принадлежал женщине, которая говорила с сильным иностранным акцентом.

— Какое это имеет значение? Все равно уже слишком поздно. — Голос Эдварда?

— Значит, ты не намерен отступать?

— Я знаю, что случилось с Робертсом — малахольным тихоней, который не мог поступиться своей дурацкой моралью. Если бы в мои намерения входило пойти на попятную, я бы уже находился на пути в Австралию, только бы вы меня здесь и видели.

— Я все думаю о Робертсе. Действительно ли было так необходимо убирать его?

— Он бы нас предал.

Я узнала гортанный голос иностранки.

— Ты по-прежнему считаешь, что это разумный план? Учитывая обстоятельства?

— Разве у нас есть выбор? Первые попытки не увенчались успехом, а время уже на исходе.

— Зря все-таки вы убили баронессу.

— Что поделаешь, старина. Она собиралась позвонить отцу принцессы, этого никак нельзя было допустить, ты ведь и сам понимаешь.

Так их там трое: двое мужчин и одна женщина, и они шепчутся, боятся, что их могут подслушать.

— Что ж, значит, все остается по-прежнему? Что-то еще потребуется?

— Подготовьте маршрут отступления, если кому-то из нас удастся выбраться.

— Ситуация не лучшая. Я все время это повторяю.

— Придется действовать. Сейчас или никогда, или ты не согласен?

— Видимо, ничего другого не остается. Я с самого начала был против, считал эту затею дурацкой. Чего мы добьемся, кроме того, что настроим против себя половину населения?

— Ты ведь не подведешь нас, Соломон?

— Вы знаете мое отношение к насилию. Только в случае крайней необходимости.

— Совершенно верно. В случае крайней необходимости.

Голоса удалялись. Что-то еще было сказано, но этого я уже не расслышала. Мне показалось, что я услышала какой-то стук. Я заторопилась на ощупь назад и спряталась в чуланчике на случай, если они будут уходить тем же коридором. Но все было тихо. Я ждала и ждала, пока мои ноги совсем не одеревенели и их не начало сводить судорогой — стоять приходилось согнувшись в три погибели среди швабр и ведерок. Наконец я вылезла из своего укрытия и прислушалась. Ничего. Очевидно, из той комнаты можно было выйти каким-то другим путем.

Я вернулась в зал. На улице уже стемнело, за окном мерцал уличный фонарь. Теперь в зале