Королевская заноза - Риз Боуэн

стало страшно: повсюду мелькали тени, предметы приобрели странные очертания. В пабе неподалеку кто-то начал горланить песню, и этот грубый резкий звук заставил меня вспомнить, что я нахожусь в районе, где опасность подстерегает на каждом шагу. Очень осторожно я шла по проходу, пока не оказалась у самой входной двери. Я надавила на дверь что было сил, но она не поддалась. Я попыталась нашарить ручку, но ее тоже не было. Видимо, дверь запиралась снаружи. Я оказалась в ловушке.

Но ведь должен быть другой выход. Смогли же те трое, чей разговор я подслушала, как-то пройти сквозь сплошную на вид стену. Я повернула обратно, прислушиваясь к каждому звуку, к гулкому эху собственных шагов, отражавшемуся от каменного пола, к тем таинственные шорохам и скрипам, которые издает, оседая, старое здание. Все эти обычные ночные звуки для меня были предвестниками чего-то зловещего. Я не могла убедить себя в том, что я тут одна. Любая быстрая тень в углу, гудок автомобиля — все заставляло меня подпрыгивать на месте.

Держись, Джорджи, это совсем на тебя не похоже, сердито сказала я себе. Неужто это я, та, которая отважилась влезть на крепостной вал, чтобы посмотреть на призрак деда, я, которую брат с друзьями-мальчишками спускал когда-то на веревке в пересохший замковый колодец, я боюсь остаться в темноте? Конечно, сейчас все было несколько иначе. Я только что услышала, как несколько человек признались в убийстве баронессы и Сидни Робертса. А это значило, что если они обнаружат меня здесь, за мою жизнь никто не даст и полпенни.

Осторожно продвигаясь по узкому проходу, я добралась до стены. Я пошарила рукой и отыскала знакомую щель в стене. Я исследовала все вокруг, но других щелей не было. И никакой ручки. Я толкала и тыкала пальцами, однако без всякого результата, пока, наконец, от отчаяния не топнула ногой по полу. Я почувствовала какое-то движение, и часть стены бесшумно отъехала внутрь. Прежде чем шагнуть туда, я заколебалась, но не дольше чем на мгновение. Разумеется, я сразу поняла, куда попала. Этот запах старых книг и трубочного табака ни с чем не спутаешь! Я очутилась в книжном магазине. Значит, там все-таки есть другой выход, который полиция так и не обнаружила. Не очень-то профессионально с их стороны.

Я лихорадочно соображала, на каком я этаже. Света почти не было. Хорошо бы найти выключатель, подумала я, но тут же остановила себя: вряд ли я осмелюсь его повернуть. Я молча стояла, прислушиваясь, не раздастся ли голос в другой части магазина. Мне совершенно не хотелось наткнуться на кого-то из них в темноте. Желая хоть как-то взбодриться, я протянула руку, чтобы потрогать дверь, через которую вошла, но она исчезла. Я попятилась, чувствуя, что мое сердце колотится все быстрее, но с трех сторон меня окружали лишь книжные полки. Если там и была потайная дверь, теперь она вернулась на место. Я опять в западне. На сей раз в книжном магазине.

Я простояла едва ли не целую вечность, стараясь уловить легчайшее движение, едва ли не целую вечность, прежде чем решилась покинуть свое укрытие. Идти приходилось почти вслепую. Слабого света, который пробивался откуда-то спереди, хватало лишь для того, чтобы различить очертания книжных стеллажей. Шаг за шагом я шла к этому свету, пока нога не наткнулась на что-то мягкое. Наклонившись, я тотчас отшатнулась в ужасе. Передо мной лежал человек. Я дотронулась до рукава и, чуть дыша, попыталась дотянуться до его запястья. Рука была еще теплой, но пульс найти мне не удалось. Свет на секунду выхватил очертания очков на изможденном лице. Должно быть, мистер Соломон.

Нужно позвать на помощь. Кто знает, вдруг его еще можно спасти. Я опасливо обошла тело и двинулась дальше, больше полагаясь на осязание, чем на зрение. Свет становился все ярче, и наконец я разглядела его источник: это был уличный фонарь, лучи которого проникали сквозь пыльные стекла окон в передней части лавки. Я вздохнула с облегчением. Найду ближайшего полицейского и расскажу ему все, что знаю. Что бы эти люди ни замышляли, в моих силах остановить их. Я схватилась за дверную ручку. Она поддалась, но дверь так и не открылась. Тогда я принялась трясти ее, толкать изо всех сил, нажимать, но так ничего и не добилась, если не считать сварливого позвякивания колокольчика. Уходя, они закрыли дверь на замок. Я заперта здесь с телом мистера Соломона.

Мне пришло в голову осмотреть окно — вдруг удастся выбить его чем-нибудь тяжелым, — но оконный переплет был таким частым, что выбраться на улицу таким способом все равно было нельзя.

Опустившись на пол, я облокотилась на широкий подоконник. В тот момент мне совсем не хотелось быть взрослой, независимой и жить одной в огромном городе. Больше всего на свете я мечтала сейчас оказаться дома в безопасности с нянюшкой, Бинки и даже с Занудой — подальше от этого места. Я бы все отдала за то, чтобы кто-нибудь меня спас, и уставилась в окно в надежде, что сейчас из ниоткуда появится дедуля, выломает дверь и увезет меня с собой. Но в записке, которую я ему оставила, было ясно сказано, что я встречаюсь с друзьями, он и понятия не имел, кто мои друзья и как с ними связаться. Дарси был далеко, наверно, прогуливался с Ханни при лунном свете, ведь с тех пор, как Эдвард покинул поле боя, у него больше не было соперников.

Надо было всего лишь дождаться утра. Люди пойдут на работу, я разобью окно и позову на помощь. И что тогда? Приедет полиция, и мне придется объяснять, что я делаю в этой западне наедине с телом мистера Соломона? Им придется поверить мне на слово, что это не я убила старика. Сагг произнесет с мерзкой ухмылкой: «Да что вы говорите? Говорите, вас случайно тут заперли? И этот человек, говорите, тоже умер по ошибке? Но я не вижу никого, кроме вас, в этом запертом помещении. Не могли бы вы просветить меня, кто же его все-таки убил, если это были не вы?»

Мысли сердито роились в голове. Эти коммунисты планировали нечто столь ужасное, что Сидни отказался в этом участвовать, а мистер Соломон пытался возражать. Что это могло быть? Захват Парламента? Убийство премьер-министра? Если кто-то из них вернется сюда, например с фургоном, чтобы вывезти тело, и они найдут тут меня, мне точно несдобровать. Свет фонаря падал на книги, громоздившиеся по всему полу вокруг меня. Честно