Королевская заноза - Риз Боуэн

говоря, я впервые в жизни видела, чтобы магазин содержался в таком беспорядке. Рядом лежала стопка детских книг. Я начала перебирать их, надеясь найти старого друга, знакомого с детских лет, который мог бы подарить мне хоть каплю утешения. Но все они оказались чужаками, с картинок на меня смотрели лишь злые ведьмы и свирепые великаны. Ничего хорошего. В самом низу я наткнулась на книгу, которая называлась «Учим русский вместе». На обложке была фотография двух счастливых маленьких коммунистов, один из которых держал в руке серп, а другой — молот. Как это подходит к случаю, подумала я. Кто их знает, может, они выдавали по книге каждому, кто посещал эти глупые собрания. Я открыла книгу. На первой странице было написано:

«Русский алфавит отличается от нашего. Прежде чем вы приступите к чтению, вам нужно будет выучить русский алфавит». Я пробежала страницу глазами. Так русские используют «С» вместо нашей «S»! Так, что там дальше. Оказывается, наша «R» выглядит у них как «Р». Я подумала о тех двух письмах, которые кто-то прислал Ханни. В первый раз рядом с буквами стоял вопросительный знак, во второй — они были перечеркнуты. Неужели С. Р. — это Сидни Робертс? Как же слепая была! Вот он, человек, чьи инициалы начинаются на С. и Р. А я-то думала, что не знаю его!..

Выходит, это должен быть Эдвард Фотерингей и его дурацкое тайное общество. Он изучал современные языки, немецкий и русский. Его мать была русской. Он утверждал, что был в Индии, но полковник Ормонден никогда его там не встречал, а сам Эдвард отвечал на вопросы старого вояки весьма уклончиво. Что заставляет задуматься, а действительно ли он был в Индии? Скорее всего, нет. Кто знает, а если он был в России? Проходил подготовку и ждал, когда его забросят сюда, поручив силой свергнуть правительство, как это принято у коммунистов? Или его цель — дестабилизировать обстановку и развязать новую чудовищную войну, из которой мировой коммунизм выйдет победителем. Как я раньше не догадалась! Это ведь он смешивал коктейли на вечеринке, еще тогда он пытался убить Сидни. И втянуть Ханни. Я не очень понимала, как и зачем, если только он не хотел вызвать напряженность в отношениях между Англией и Германией или воспользоваться ею как-то иначе, чтобы немецкие коммунисты пришли к власти. Она достаточно наивна, а он — достаточно красив, ему не составило бы труда убедить ее в чем угодно.

Тогда возникает следующий вопрос: вместе ли они — Эдвард и Ханни — прикончили Сидни? Нет, этого просто не могло быть. Мы вместе пришли в книжный магазин. Она поднялась по лестнице за несколько мгновений до меня, и у нее наверняка не было с собой ножа, и, что самое главное, в монастыре ее точно не учили убивать.

Я закрыла книгу и отложила ее в сторону. Нелепость какая-то. Скорее всего, письма не имели никакого отношения к Сидни Робертсу или его смерти.

Ночь все никак не хотела заканчиваться. Должно быть, я время от времени впадала в забытье, потому что когда наконец-то села прямо, шея у меня ужасно ныла. Тем временем небо за окном начало сереть. Скоро рассветет. Мистер Соломон беспомощно приоткрыл рот и глаза, словно восковая фигура в музее мадам Тюссо.

Надо было торопиться. В поисках потайной двери я осмотрела проходы меж стеллажами и простучала стены — сначала там, куда проникал неяркий свет, а потом и по всему магазину, но так ничего и не нашла. Конечно, оставался еще чердак, о котором упоминал мистер Соломон. Что ж, стоило попытать счастья там. Я поднялась по лестнице и заметила люк в потолке. Из него свисал какой-то шнур. Я потянула, и оттуда вывалилась лестница. Я не очень уверенно взобралась по ней, потому что боюсь пауков и терпеть не могу паутину. Наверху было пыльно. Книги были сложены стопками рядом со старыми сундуками, под грязными чехлами скрывались какие-то таинственные предметы. В полумраке они выглядели зловеще, и я была почти готова к тому, что сейчас один из кусков серой ткани слетит, обнаруживая под собой что-то очень страшное.

Тем не менее мне удалось добраться до маленького оконца в дальнем конце чердака без особых приключений. Там, где полиция снимала отпечатки пальцев, подоконник был чистым. К счастью для меня, они, видимо, поднимали раму, так что я справилась с ней без особых усилий. Я подтащила к окну сундук, встала на него и высунула голову наружу. Все вокруг было окутано густым туманом, за которым трудно было хоть что-то разглядеть. Однако и то, что мне удалось рассмотреть, выглядело не слишком обнадеживающе. Крыша уходила вверх под острым углом, а внизу резко обрывалась. Из-за сильного тумана черепицы были покрыты каплями воды. Мне не нравилась сама мысль о том, что придется лезть на эту крышу, ведь если я поскользнусь и покачусь вниз, остановиться уже не удастся.

Я принялась складывать книги на сундук, пока их не стало столько, что можно было без труда достать до окна. Потом встала на эту импровизированную подставку и, помогая себе руками, влезла на подоконник, там я опасливо поднялась на ноги, держась за верх рамы для страховки. Единственный путь отсюда был наверх. Я обогнула слуховое окно и, цепляясь за него, принялась карабкаться наверх, пока не добралась до гребня крыши. Как хорошо, что на мне были старые хлопчатобумажные чулки, а не дорогие шелковые, и туфли на крепкой каучуковой подошве, а не на кожаной. Черепица была ужасно скользкая, и мое сердце колотилось так, что я едва могла дышать. Каким-то чудом мне удалось оседлать конек. Там, куда я смотрела, крыша упиралась в глухую стену более высокого здания. Смысла двигаться в том направлении не было. К тому же я не заметила никаких признаков водосточной трубы.

Я развернулась с величайшими предосторожностями и двинулась в другую сторону, прислушиваясь к ударам своего сердца. Путь вниз оказался ужасно долгим. Я довольно ловко миновала скопление труб, которое внезапно преградило мне путь, и поползла вперед, а когда крыша кончилась, замерла, едва сдерживая слезы разочарования. Передо мной зияла бездна. Не то чтобы расстояние до соседнего дома было слишком большим, но мне ни за что не добраться до водосточного желоба, да и не смогу я развернуться так, чтобы попытаться прыгнуть, даже если духу на такое достанет. А если и достанет, там все равно не за что уцепиться.

Я не знала, что делать дальше. Мышцы ныли и дрожали от напряжения, возвращаться к чердачному