Королевская заноза - Риз Боуэн

— Разве только она несколько уменьшилась в размерах за последние несколько недель. Нет, это точно не принцесса Ханнелора.

Она сполна насладилась моим ошеломлением.

— Ханнелора выше ростом и тоньше, и, судя по тому, что я слышала в Германии, она была очень больна и в настоящее время восстанавливает здоровье на королевской яхте где-то в Средиземном море.

— Тогда кто же это такая? — ахнула я.

— Никогда не видела ее до прошлой недели, — сказала мама. — О, а вот и Макс. Я здесь, Макс, дорогой!

И она исчезла.

Судя по нараставшей волне шепота, король с королевой были уже совсем близко. Ханни, или кто бы там она ни была на самом деле, как и все остальные, подалась вперед, чтобы получше разглядеть их. Меня опять охватили подозрения. А что, если Эдвард уговорил ее помочь ему? Метнуть бомбу? Я внимательно изучала ее наряд. Никакой сумочки, только маленькая соломенная шляпка на голове. Бомбу в такую не спрячешь.

Показалась венценосная чета. Они шли по дорожке, пожимая руки и обмениваясь короткими фразами с гостями. Эдварда нигде не было видно. И вдруг я разглядела в толпе знакомое лицо. Почти напротив меня стоял Дарси О'Мара. Его темные непослушные кудри сейчас были аккуратно приглажены, визитка сидела как влитая. Он был так красив, что у меня захватило дух. Я не успела поймать его взгляд, так как в этот самый момент произошло кое-что еще: Ханни сунула руку в складки своего широкого платья и вытащила маленький пистолет.

Король и королева почти поравнялись с ними.

— Дарси! — крикнула я. — У нее…

Я не успела закончить фразу, так как Дарси, не мешкая, бросился к Ханни. В эту секунду прозвучал глухой пистолетный выстрел, и они оба упали на землю. Послышались испуганные возгласы, кто-то закричал, поднялась всеобщая паника, но тут к ним подбежали полицейские и дворцовые слуги.

— У нее пистолет! — завопила я. — Она пыталась убить короля!

— Тупые идиоты.

Ханни буквально выплюнула эти слова в лицо тем, кто отбирал у нее пистолет.

— Ничего, в следующий раз у нас получится.

Я ждала, что Дарси встанет. Но он не вставал. Он лежал на дорожке, из-под правого плеча сочилась кровь.

Глава 37

— Дарси! — взвизгнула я и стала пробиваться к нему. — Он ранен! Позовите врача! Сделайте что-нибудь!

Чьи-то руки уже переворачивали его. Лицо Дарси было пепельно-бледным, по визитке растекалось уродливое темное пятно.

— Нет! — Я упала на землю рядом с ним. — Нет, он не может быть мертв. Дарси, пожалуйста, не умирай. Я сделаю все, что захочешь.

Я взяла его за руку. Она была еще теплой.

Глаза Дарси распахнулись и сосредоточенно посмотрели на меня.

— Все, говоришь? — прошептал он и опять потерял сознание.

— Прочь с дороги, — раздался голос. — Я врач, пропустите.

Какой-то дородный джентльмен в визитке опустился рядом со мной на колени, пыхтя от натуги.

Он расстегнул одежду Дарси, достал носовой платок и прижал его к ране.

— Эй, вы там! Несите его во дворец. Быстро!

Несколько человек подняли Дарси, и толпа расступилась, освобождая им путь. Передо мной промелькнуло потрясенное лицо ее величества, которая уже повернулась к гостям.

— Не беспокойтесь, все в порядке, — сказала она без видимого волнения. — Давайте вести себя так, будто ничего не произошло.

И пошла дальше, пожимая руки, как ни в чем не бывало.

— Эдвард Фотерингей! — выкрикнула я в спину полицейским, которые тащили Ханни. — Он должен быть где-то здесь. Не дайте ему уйти.

Потом я на нетвердых ногах отправилась следом за процессией. Дарси уложили на пол в одном из хозяйственных помещений дворца, которые находились под парадными покоями. Дородный доктор снял визитку, закатал рукава и принялся осматривать Дарси.

Это было невыносимо.

— Разве ему не надо в больницу? Что толку попусту терять время на осмотр?

Он поднял на меня глаза. Его широкое бородатое лицо покраснело.

— Моя дорогая юная леди! Многие называют меня лучшим хирургом Англии, хотя этот молодой щенок из больницы Святого Фомы вряд ли бы согласился с таким утверждением. Мне просто нужно проверить… ага… очень хорошо. Да.

Он посмотрел на толпу, которая уже начала собираться вокруг нас.

— Мой шофер ждет снаружи. Будьте так любезны, велите ему подъехать, — сказал он одному из слуг, который застыл, широко раскрыв глаза. — А вы несите полотенца. Надо остановить кровотечение.

Затем он с трудом поднялся.

— Вестминстер ближе, но Святой Фома больше и, вынужден признать, — хотя мне, как человеку, столько лет прослужившему в больнице Университетского колледжа, это не очень-то и приятно, — куда лучше в случаях, подобных этому. Что ж, несите его в мою машину. Поедем в больницу Святого Фомы.

Я дотронулась до его руки.

— Он поправится? Будет жить?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Родился в рубашке. Пуля прошла через правое плечо насквозь, похоже, даже легкое не задето. Так что не придется копаться в его внутренностях, чтобы вытащить ее. Все, что тут требуется, — обработать рану и зашить. Это я могу сделать и сам. Конечно, какое-то время рана будет сильно болеть, но, если он не собирается постоянно лезть под пули, могу с уверенностью обещать ему долгую и счастливую жизнь.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, отвернулась и пошла обратно в сад, мне не хотелось, чтобы слуги видели, как я плачу. Снаружи, на ярком солнце меня уже поджидало несколько человек в штатском, которым не терпелось послушать мой рассказ. Пришлось поведать им всю историю с самого начала, с приезда лже-принцессы до того, что случилось после собрания коммунистов накануне вечером. Они неторопливо делали пометки в своих блокнотах и задавали одни и те же вопросы снова и снова. Я же хотела только одного — быть там, где Дарси.

Наконец меня отпустили. Я взял такси до больницы Святого Фомы, которая находилась на другом берегу Темзы. Как это обычно бывает в больницах, сначала мне довольно свирепо было велено подождать. Я провела целую вечность в мрачной комнате для посетителей. Пол в ней был покрыт коричневым линолеумом, на грязных зеленых стенах были расклеены веселые плакаты, которые сообщали, что «всяк, кто кашляет, чихает, тот микробов распространяет» и «стульчак вам не враг — нельзя заразиться венерическими болезнями в туалете».

Когда я в сотый раз остановила одну из деловито сновавших медсестер, мне наконец-то разрешили его увидеть. Он был заботливо укрыт свеженакрахмаленной простыней, а лицо было таким же белым, как наволочка, на которой