Королевская заноза - Риз Боуэн

— Еще одна смерть? Рядом с вашей принцессой люди мрут словно мухи. Вы уверены, что ее фамилия не Борджиа? — пошутил он.

— Баронесса скончалась от сердечного приступа, когда мы с принцессой ездили осматривать Кембридж, — холодно пояснила я. — И вы не можете всерьез утверждать, что принцесса или я имеем какое-то отношение к убийству Сидни Робертса. Мы всего лишь обнаружили тело. Совершенно случайно.

— Ее застали с ножом в руках.

— Но вы сами сказали, что удар нанесен опытной рукой. Вы, что же, думаете, монахини учили ее убивать в монастыре как-его-там?

— Вряд ли, — согласился он.

— Думаю, я тоже вне подозрений.

Он не подтвердил это сразу, что заставило меня продолжать:

— Ну право же, старший инспектор, что могло заставить нас желать смерти мистера Робертса? До этого я встречалась с ним лишь дважды — один раз в парке, а затем, очень коротко, говорила с ним на вечеринке.

— Три, — поправил меня он. — Вы встречались с ним три раза, а не два. Еще в Британском музее, помните?

— Ах, это. По правде говоря, в Британском музее я его не видела. Это была принцесса Ханнелора.

— Да?

— Мы потеряли друг друга на какое-то время, а когда я ее нашла, она была радостно взволнованна и сказала мне, что встретила Сидни. По ее словам, он пришел в музей читать какие-то древние фолианты. Она передала мне его приглашение заглянуть в книжный магазин.

Старший инспектор помолчал, затем сказал:

— Выходит, вам известно об этой встрече только со слов ее высочества?

— Да, выходит, что так.

— Это значит, что ее высочество могла выдумать эту историю, будь ей нужно пойти в эту лавку.

— Вы опять правы. Но зачем?

Слова еще не успели слететь с моих губ, как я уже поняла причину. Весьма вероятно, Ханни влюбилась в Сидни и хотела встретиться с ним еще раз. И я не сомневалась, что она способна на любые ухищрения, лишь бы добиться желаемого.

— Вы знаете причину? — спросил инспектор.

— Да. Должна признать, старший инспектор, принцесса несколько помешалась на молодых людях. Я думаю, Сидни Робертс произвел на нее сильное впечатление. Не могу только понять, почему она так им увлеклась, ведь ей никогда бы не позволили поддерживать связь с человеком из низших слоев общества, к тому же без гроша в кармане. Впрочем, может, он привлек ее именно поэтому? Запретный плод всегда манит.

Старший инспектор кивнул.

— И неизвестный убийца выбрал именно этот момент, чтобы зарезать мистера Робертса и испариться в воздухе. Очень удобно, вам так не кажется?

— И вовсе не испариться в воздухе. Разве хозяин лавки не говорил, что существует чердачное окно, через которое можно выбраться на крышу?

Бёрнелл покачал головой.

— Мы осмотрели это окно. Пыль на подоконнике не тронута.

— Он мог с легкостью укрыться среди книжных полок, а потом выскользнуть, пока мы ходили вызывать полицию. Думаю, его убежище надо искать в одном из домов по соседству. Он юркнул туда, а мы этого просто не заметили. Однако, старший инспектор, дело в том, что мы не убивали Сидни Робертса, у нас не было мотива, и мы ну уж никак не обучены орудовать ножом.

— С этим я вынужден согласиться, — сказал он. — Но вы бы очень помогли нам, если бы назвали тех, у кого мотив мог быть.

— Откуда мне это знать?

— Несколько дней назад вы все присутствовали на одной вечеринке, во время которой случилась еще одна смерть. Как я понимаю, там не обошлось без кокаина?

— Я же говорила, что была на балконе и видела все своими глазами. Кошмарный несчастный случай. Табби был совершенно пьян. Он упал на перила, и они не выдержали. Рядом с ним никого не было.

— Как выясняется, дело было не совсем в алкоголе, — медленно произнес Бёрнелл, не сводя с меня внимательного взгляда. — Да, вскрытие подтвердило уровень алкоголя в крови. Однако оно обнаружило и кое-что другое: смертельное количество фенобарбитала. Кто-то подсунул ему то, что американцы называют «микки финном».

— Вы хотите сказать, его отравили?

— Отключили. Кто-то очень хотел, чтобы он упал с балкона. Поэтому подстраховался даже дважды. Было установлено, что кто-то выкрутил несколько винтов, которыми крепились прутья перил.

— Святые небеса. — Я не нашлась, что на это ответить.

— Поэтому я бы хотел, чтобы вы хорошенько подумали, миледи. Есть ли у вас основания подозревать, что кто-то из присутствовавших на вечеринке хотел убрать вашего приятеля Табби с дороги? Или, например, вы случайно заметили, как кто-то добавил что-то в его напиток?

Я помотала головой.

— Было темно, все постоянно смешивали коктейли. Шампанское лилось рекой, не помню, чтобы хоть раз видела Табби без бокала в руках. Что же касается того, кому это было выгодно, думаю, вам уже известны имена наследников.

— О да, миледи. Братьев у него нет, так что поместье переходит к кузенам. Их у него несколько, включая и хозяина вечеринки.

— Гасси Гормсли? — поразилась я.

— Да. Огастус Гормсли. Конечно, он всего троюродный брат, но кто знает, не собирается ли он расчистить себе дорогу?

Я засмеялась.

— Простите, инспектор, но это безумие. Гасси…

Я хотела сказать «совершенно безобидный», но тут вспомнила, как он едва не изнасиловал меня, спасибо еще Дарси подоспел вовремя. Не такой уж он и безобидный. Я мысленно перенеслась в тот вечер на балконе и увидела, как Гасси протягивает Табби бокал.

— Напиток даже не предназначался для Табби, — сказала я. — Гасси предлагал его всем. И Табби взял его.

— И кому же он тогда предназначался?

Я вспомнила, и мне стало страшно. Гасси настаивал, чтобы тот бокал выпил Сидни Робертс. А после того, как Сидни отказался, коктейль оказался у Табби.

Но должна ли я говорить об этом? В конце концов, мы все принадлежим к одному кругу. Мы не склонны убивать людей направо и налево. И ведь я видела только то, что происходило на балконе. Гасси мог сперва предлагать этот коктейль какому угодно количеству гостей.

— Понятия не имею, — ответила я. — Гасси всего лишь старался быть радушным хозяином и следил, чтобы у всех была выпивка.

— Да, так я и подумал. — Он бросил на меня еще один долгий испытующий взгляд.

— Позвольте поинтересоваться, старший инспектор, добились ли вы каких-нибудь успехов в деле об убийстве Сидни Робертса? — спросила я, меняя тему разговора. — Он ведь не был связан с преступным миром?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что я ездила к его родителям, чтобы выразить