Королевская заноза - Риз Боуэн

— А то еще подумали, не подслушал ли он случайно чего, что не предназначалось для его ушей, вот его и пырнули, чтобы не заявил.

— Звучит правдоподобно, — согласилась я, удивляясь, почему это не приходило мне в голову раньше. — А с кем он дружил в Лондоне? Я знаю только его приятелей по университету. Он виделся с кем-то из наших?

— Да, пожалуй, мало с кем, — сказала миссис Робертс. — Правда, был один, еще имя такое глупое, похоже на гриб.

— Эдвард Фотерингей, Фунги? — подсказала я ей.

Она улыбнулась.

— Этот самый. Приезжал сюда несколько раз на такой маленькой машине, спортивной, и забирал Сидни с собой. «А еще выступаешь против капиталистов», — говорили мы ему. Отец любил его поддразнивать время от времени. Но Сидни сказал, что с этим Эдвардом полный порядок и он тоже из тех, кто думает о массах. А больше к нему никто не приходил. И девушки у него не было, насколько я могу судить. Он не очень-то часто выходил из дома, бывал только на коммунистических собраниях. Всегда был серьезным, верно я говорю, отец?

— Так или иначе, нам он о своей девушке никогда не рассказывал, — заявил мистер Робертс.

Он смотрел на меня, странно склонив голову набок, словно птица, и до меня вдруг дошло, что он, видимо, принял меня за подружку Сидни.

— Простите, что я так говорю, мисс, но вы, по-моему, очень интересуетесь нашим Сидни. Куда больше, чем просто знакомая по университету.

Я издала звук, который, как я надеялась, можно было принять за нервный смех.

— Вы правы. Когда-то мы были очень близки. Вот почему я пришла в такую ярость, услышав обо всем. Я хочу докопаться до сути. Хочу, чтобы его убийца предстал перед судом.

— Мы очень благодарны за любую помощь, мисс.

Робертсы переглянулись.

Я решила сделать следующий шаг:

— Я подумала… интересно, не начал ли Сидни выпивать в последнее время? Или слишком много курить?

— Конечно, он пропускал в пабе пинту-другую, иногда курил, но не больше, чем все остальные, не так уж и много, честно говоря. Наш Сидни всегда с умом тратил деньги, да вы же, наверно, сами знаете. На его сберегательном счете осталась кругленькая сумма, скажи, отец?

Я навострила уши: выходит тихий воспитанный Сидни разжился где-то деньгами?

— Так и есть. Там больше пятидесяти фунтов, — гордо подтвердил мистер Робертс.

Моя теория о том, что Сидни приторговывал наркотиками, лопнула. Пятидесяти фунтов не хватило бы ни на одну из вечеринок Гасси.

Я допила свой чай и попрощалась с Робертсами.

К тому времени, когда я вернулась в Раннох-хаус, я устала и была подавлена. К моему большому облегчению, дедуля уже успел добраться до нашей резиденции, и на плите меня ждал горячий чайник. Сейчас это было весьма кстати.

— Узнала что-нибудь? — спросил он.

— Только то, что многие вещи теперь можно исключить. По словам его родителей, Сидни Робертс был хорошим мальчиком. Он жил дома. Имел простые привычки. На его сберегательном счете лежало аж пятьдесят фунтов. Родители возлагали на него большие надежды, и то, что он начал сочувствовать коммунистам, стало для них большим разочарованием. Таким образом, мы можем предположить, что его доход не был связан с продажей наркотиков и сам он не был наркоманом. Его отец предположил, что сын мог пасть жертвой какого-то бандита. Он думает, кто-то мог пытаться надавить на Сидни, чтобы тот принял участие в ограблении, а Сидни отказался. Или он услышал что-то и грозил донести в полицию.

Дедуля кивнул.

— В той части города такое вполне могло быть. Он ведь работал в книжном магазине, где продавали антикварные издания. Быть может, там были какие-нибудь раритеты, за которые кто-то собирался выручить несколько шиллингов? Может, кто-то попросил его прихватить парочку.

Об этом я раньше не думала. А ведь это было самым простым объяснением.

— Ты мог бы поспрашивать об этом? Твои друзы из полиции должны знать торговцев краденым, которые специализируются на произведениях искусства, антиквариате и тому подобных вещах.

Он еще раз кивнул.

— Да, это будет несложно. Но все это, по мне, как-то слишком уж странно. Никто не станет разделываться с парнем только потому, что тот отказался украсть книгу. Впрочем, если он собирался заявить на них… ты говоришь, он был порядочным… тогда, конечно, другое дело. Посмотрим, что мне на это ответят.

— Завтра я собираюсь к инспектору Бёрнеллу, — объявила я. — За то время, что он ведет это дело, что-то уже, наверное, прояснилось.

— На твоем месте, я бы не очень на это рассчитывал, мышка, — сказал дедушка. — Теперь о нашем сегодняшнем ужине. В кладовой осталось не так много еды, мы ведь думали, что тебя не будет. Что скажешь, если я схожу за рыбой с жареной картошкой?

Я рассмеялась.

— Дедуля, поверь мне, на Белгрейв-сквер рыба с жареной картошкой не водятся.

Глава 33

Диппингс, Норфолк

Вторник, 21 июня 1932 г.

Дорогой дневник!

День обещает быть жарким. Душно, ни малейшего намека на ветер, а ведь еще только восемь тридцать. То, что ждет меня впереди, совсем меня не манит. Не создана я быть сыщиком.

С утренней почтой пришло письмо из Букингемского дворца. Я подумала, что это странно, так как король с королевой были в Норфолке, но, вскрыв конверт, обнаружила в нем официальное приглашение на королевский праздник в саду, который должен был состояться на следующий день. В конце была приписка: «Пожалуйста, предъявите это письмо при входе на территорию дворца». Значит, завтра я встречусь с ее величеством. И она ждет новостей. Пора приниматься за работу.

После завтрака дедушка пошел в полицейский участок в Ист-Энде, где когда-то служил, а я направилась в Скотланд-Ярд. Мне повезло. Старший инспектор Бёрнелл был у себя, и меня проводили к нему в кабинет. Выглядел старший инспектор, как и всегда, щеголем. Увидев меня, он удивленно спросил:

— Что привело вас сюда, миледи? Пришли сдаваться?

Я одарила его лучшим из прабабушкиных тяжелых взглядов, который был в моем арсенале. Он несколько смутился.

— Я просто шучу, миледи. Итак, чем могу вам служить?

— Я пришла узнать, известна ли уже дата дознания. По всей видимости, принцессе Ханнелоре скоро нужно будет возвращаться домой в Германию. Если вы считаете, что ее показания могут быть полезны, вам, вероятно, следует провести дознание до ее отъезда.

— Собирается спастись бегством?

— Ее компаньонка, баронесса Роттенмейстер, умерла несколько дней назад. Естественно, в соответствии с протоколом принцесса не