Королевская заноза - Риз Боуэн

Вспомнив, как Ханни на своем гангстерском сленге отпустила замечание, что хорошо было бы «пустить баронессу в расход», я с трудом сдержала улыбку. Однако я помнила и другое — как она расстроилась, узнав ужасную новость. Нетрудно было заметить, баронесса ее раздражала, но ведь из этого не следует, что она желала ей смерти. Кроме того, она была со мной в машине, когда все случилось. Конечно, оставалась еще Ирмгард…

Глупости, сказала я себе, когда мы миновали ворота и подъехали к крыльцу.

Навстречу мне вышел дворецкий собственной персоной с большим зонтиком.

— За стол еще не садились, миледи, — сказал он. — Леди Кроумер-Строуд сочла, что при столь прискорбных обстоятельствах еда должна быть самой простой.

— Вы имеете в виду смерть баронессы?

— Совершенно верно, миледи.

— Очень грустная история, — сказала я. — Если я правильно поняла, она была уже мертва, когда служанка принесла ей утренний чай?

— О нет, миледи. Она была жива и здорова.

— К ней заходила Ирмгард, горничная принцессы?

— Нет, миледи. Это была горничная вашей милости, Милдред, которая любезно вызвалась подать баронессе чай, поскольку вы уехали на целый день. Когда баронесса не явилась к завтраку, наша горничная, Мэри-Энн, пошла за ней и обнаружила тело. Бедняжка с тех пор места себе не находит. Такая чувствительная.

— Потом позвали врача?

— Да, именно так. Врача ее милости, доктора Харрисона. Но, конечно же, было слишком поздно. Он сказал, что это был сердечный приступ и ничто не спасло бы ее от смерти, даже находись он рядом. Принцесса, наверно, очень расстроена кончиной своей компаньонки.

— Да, разумеется, она очень расстроена, — подтвердила я.

Мы как раз зашли в дом, и до меня долетели обрывки разговоров из столовой. Среди них я различила и непринужденную болтовню Ханни. Видимо, ей вполне удалось справиться с потрясением.

— Мы сегодня переодеваемся к обеду? — спросила я дворецкого.

— Только если вы привезли с собой одежду более темных цветов, миледи.

Я сомневалась, что у меня найдется что-то подходящее, но все-таки пошла к себе посмотреть, не сотворит ли Милдред чудо. Зная ее, можно было ожидать, что она уже покрасила один из моих нарядов в черный. Посреди лестничного марша я вдруг замерла. Милдред! Как можно было опять о ней забыть! Что же мне с ней делать, если я собираюсь в Лондон? Не могу же я привезти ее в пустой дом, откуда таинственно исчезли дворецкий с поварихой. Внезапно я ощутила, что на моей шее повис еще один жернов. С какой стати я вообще ее наняла? Конечно же, я хотела поступить правильно, как и всегда. Жаль, что я не такая, как мама, чьей единственной заботой было угодить себе, и пусть остальной мир катится к черту.

Милдред в комнате не оказалось, но дворецкий, должно быть, предупредил ее, потому что не прошло и минуты, как она влетела в дверь, с трудом переводя дух.

— Прошу прощения, миледи. Я не знала, когда вы вернетесь и не пригласят ли вас к обеду в Сандрингеме.

— Это был короткий визит. Надо было сообщить их величествам о смерти баронессы, — сказала я. — Вы последняя видели ее живой, я не ошибаюсь?

— Да, миледи. И сейчас я ужасно себя чувствую. Мне следовало быть внимательнее, сделать что-то.

— Доктор сказал, что это был обширный инфаркт, ей ничем нельзя было помочь, — успокоила ее я, — так что, пожалуйста, не расстраивайте себя понапрасну.

— Видите ли, когда я вошла, она храпела. Я тихонько потрогала ее за плечо и сказала, что оставила поднос с чаем на столике у кровати. Она буркнула что-то по-немецки, но я не говорю на этом языке, поэтому не поняла, что она ответила, и, принимая во внимание ее темперамент, решила, что разумнее будет не раздражать ее своим присутствием, поэтому потихоньку вышла из комнаты.

Я кивнула.

— Но сейчас я спрашиваю себя, не пыталась ли она объяснить мне, что ей нездоровится, не просила ли позвать врача, а я ни о чем не догадалась?

— Она, наверно, хотела, чтобы вы ушли и дали ей, поспать, — сказала я. — Вы ничего не могли поделать, Милдред. Поверьте мне.

— Вы слишком добры, миледи, — кисло улыбнулась она в ответ. — Я думаю, вы могли бы надеть к обеду синее платье. Оно самое простое из ваших нарядов.

— Милдред, — сказала я, когда она доставала платье из шкафа, — утром я еду в Лондон. Если дела займут слишком много времени, мне, видимо, придется заночевать в Раннох-хаусе. Вам совершенно не обязательно сопровождать меня. Я сообщу леди Кроумер-Строуд, что вы останетесь здесь до моего возвращения.

— Очень хорошо, миледи, — ответила она и едва заметно улыбнулась.

Было понятно, что в Диппингсе она отлично проводит время, к тому же кормят здесь не в пример лучше, чем в Лондоне.

Глава 31

Диппингс, Норфолк

Понедельник, 20 июня 1932 г.

Дорогой дневник!

Второй день подряда просыпаюсь на рассвете. Надеюсь, это не войдет в привычку. Дождь прекратился. Все предвещает отличный день. Увы, не мне им наслаждаться. Надо уезжать, чтобы кое с кем повидаться. Если бы только королева не возлагала на меня такие Надежды! Я понятия не имею, с чего начать.

Я попросил шофера отвезти меня на ближайшую железнодорожную станцию Литтл Диппингс, чтобы успеть на восьмичасовой поезд до Лондона. Мне пришлось дважды пересаживаться, прежде чем я оказалась в вагоне скорого Питерборо — Кингс-Кросс. Признаюсь, я была рада, что мне не надо ни с кем разговаривать, эта передышка дала мне время серьезно все обдумать.

Я перебирала в уме события последних дней: падение Табби с балкона, Ханни над телом Сидни Робертса с окровавленным ножом в руке, а теперь еще и смерть баронессы от сердечного приступа. На первый взгляд, между ними не было ничего общего: несчастный случай, дерзко совершенное убийство и смерть от естественных причин. Может быть, так оно и было, но все-таки три трупа за одну неделю — это слишком даже по меркам самых жестоких сообществ. И все это с тех пор, как Ханни появилась в моей жизни.

Эта мысль заставила меня задуматься, а не была ли принцесса истинной мишенью всех этих ударов, не было ли тут какого-нибудь заговора против нее? Я знала, что ее отец уже не правит Баварией, и то, что он не пользуется любовью этого клоуна Гитлера, который,