Королевская заноза - Риз Боуэн

Она протянула мне письмо, написанное аккуратными, круглыми буквами, выдававшими детскую руку.

— Что привело тебя сюда, моя дорогая? — спросил король. — Конечно же, не просто желание составить компанию двум пропахшим нафталином старикам?

— Простите, что беспокою вас, мадам, сэр, — ответила я, — но я сочла необходимым сразу же сообщить вам обо всем. Произошло одно довольно неприятное событие.

И я рассказала о баронессе.

— Надо же, какое несчастье, — сказала королева, бросив на мужа быстрый взгляд. — Ты говоришь, это был сердечный приступ? Это точно?

Я удивленно уставилась на нее.

— Что вы хотите сказать, мадам?

— Мне вдруг пришло в голову, что она покончила с собой из чувства вины за то, что позволила юной девушке, которая находилась на ее попечении, оказаться замешанной в дело об убийстве. Все знают, что у этих иностранцев совершенно преувеличенное представление о долге.

— Нет, я так не думаю, мадам, — поспешно разуверила я ее. — Баронесса не произвела на меня такого впечатления. Во-первых, она прежде всего думала о своем удобстве, к тому же была католичкой. Разве у католиков самоубийство не считается смертным грехом?

— Не только у католиков, — сказала королева. — Но иногда такой поступок можно понять. Мы должны сообщить обо всем родителям принцессы. Однако мы до сих пор еще не получили ответа на письмо, которое отправили несколько дней назад. Конечно, в нашем распоряжении есть телефон. Как ты считаешь, следует ли нам позвонить им, дорогой?

Король нахмурился и покачал головой.

— Дело ведь не в угрозе национальной безопасности. Никогда не любил телефоны. Раздражают неимоверно. Сначала слушаешь этот пронзительный визг, а потом не слышишь, что говорят на другом конце. И все заканчивается тем, что начинаешь орать в трубку. Нет, я думаю, письма будет достаточно, Мэй.

— Тогда я напишу им не откладывая.

— А что будет с принцессой, мадам? Наверно, ее не следует отправлять домой до начала следствия?

Королева нахмурилась.

— Нет, это было бы неправильно. И, кстати, как продвигается твое расследование, есть ли какие-нибудь новости?

— Я узнала кое-что интересное, мадам, но я бы не назвала это новостями. Завтра я всерьез примусь за дело.

— Что еще ты хочешь от девочки, Мэй? — оторвался король от своих марок.

— Всего лишь держать глаза и уши открытыми. Мы стараемся избежать любых недоразумений, а у Джорджианы отличная голова на плечах.

Король фыркнул.

— Живи мы в другой стране, ты бы возглавляла секретную службу.

— Ерунда. Я просто нахожу нашу старую добрую полицию несколько медлительной, вот и все. Не вижу ничего дурного в том, чтобы Джорджиана помогла им в их расследовании.

— Сомневаюсь, что они с тобой согласятся. Оставь расследование сыщикам и позволь молодой девушке наслаждаться преимуществами ее возраста.

— Как скажешь, дорогой.

Королева одарила меня взглядом, который лучше всяких слов говорил, что на слова короля обращать внимания не следует.

— Так что же делать с принцессой? — повторила я.

— Конечно, мы могли бы перевезти ее сюда, — сказала королева, — хотя молодой особе здесь будет совершенно нечем себя занять, а я не уверена, что смогу уговорить сына развлекать ее. В последнее время он совершенно несносен.

— В последнее время. Он такой с самого рождения, — пробормотал король.

— Если я не ошибаюсь, прошлым вечером он был в Диппингсе?

— Да, мадам.

— Я так и думала. Была ли у него возможность поговорить с принцессой?

— Сомневаюсь, что он обратил на нее внимание, мадам, хотя за обедом и сидел прямо напротив нее.

— Разумеется, там была американка.

— Да, она была там.

— С мужем?

— На этот раз без мужа. Уехал по делам в Америку, так нам сказали.

— Вот видишь, дело приобретает серьезный оборот, как я и ожидала, — сказала королева мужу, потом повернулась ко мне. — Ты думаешь, мой сын все еще влюблен?

— О да, он, словно комнатная собачка, прибегает, стоит ей свистнуть, — ответила я. — Она бесстыдно помыкает им. И даже называет по имени на людях.

Королева вздохнула.

— О-хо-хо, до чего это неприятно! Я надеялась, что принц Уэльский поведет себя подобно нормальному здоровому мужчине и не устоит перед очарованием принцессы Ханнелоры. Скажи мне, Джорджиана, принцессе нравится в Диппингсе?

— Очень. Там много молодых людей, и она отлично проводит время.

— Тогда пусть живет там спокойно и безопасно до тех пор, пока мы не получим вестей из Германии. Попытаем счастья еще раз, прежде чем она вернется домой.

Я подумала о лорде Кроумер-Строуде, о его шалостях в стогах сена, о привычке щипать за ягодицы. Можно ли считать, что Ханни в Диппингсе ничего не угрожает? Но разве я могла высказать подобные опасения людям столь строгих правил, как мои благонравные родственники? К тому же королева еще говорила, а перебивать королев не следует.

— Кроумер-Строуды будут в Лондоне на нашем приеме в саду в среду, я попрошу их привезти с собой Ханнелору. Путешествие в автомобиле ей понравится. Леди Кроумер-Строуд — особа достойная. Она проследит, чтобы за девочкой присматривали как следует. Что развязывает тебе руки для других дел.

И она снова наградила меня тем же многозначительным, прямым взглядом.

По дороге в Диппингс я размышляла, следует ли мне отправиться в Лондон сегодня же. У меня не было никакого желания встречаться ни с Гасси, ни с Дарси, если они оба до сих пор еще не уехали. Честно говоря, сама мысль о компании других гостей была мне нестерпима. Потом я сообразила: конечно же, все веселье отменяется. Дом посетила смерть, значит, танцы, карты и граммофон будут, видимо, под запретом. Не придется ли облачаться в траур? Все мои наряды были светлых тонов. Хотя, подозреваю, это относится и к прочим гостям. В конце концов, сейчас середина лета, кроме покойной баронессы, черного никто не носил.

Когда мы проезжали Литтл Диппингс, дождь начал стихать. В вечернем небе намечались просветы, как будто заходящее солнце пыталось прорваться сквозь тучи.

— Есть ли отсюда какие-нибудь вечерние поезда по воскресеньям? — спросила я шофера.

— Нет, ваша светлость, — ответил он. — По воскресеньям поездов нет вообще. Первый уходит завтра утром в восемь.

Я заерзала на кожаном сиденье «роллс-ройса». Значит, до завтра отсюда не уехать, нравится мне это или нет. С самого приезда Ханни я словно бы ходила по тонкому льду, сейчас же напряжение было почти нестерпимым. Последней каплей стало известие о смерти баронессы. Три смерти за неделю… Дедуля сказал бы, что совпадений слишком много. И все же смерть баронессы наступила от сердечного приступа. Надеюсь, врач,