Королевская заноза - Риз Боуэн

— Так вы знали нашего Сидни в университете?

— Да, но после университета я потеряла с ним связь, так что представьте сами, каково мне было узнать о его смерти из газет. Я не хотела верить, что это тот самый Сидни Робертс. Решила, надо поехать в Лондон и все выяснить самой.

— Ну, как говорится, что случилось, то случилось, — сказал мистер Робертс. — Нашего умного, чудесного мальчика больше нет. Его жизнь оборвалась таким ужасным образом. Где, где справедливость? Я был при Сомме и вернулся без единой царапины, и скажу вам, мисс, я бы отдал свою жизнь в обмен на его. Ни секунды бы не мешкал. У него было такое будущее, такие надежды…

Миссис Робертс вернулась с чайником под вязаным чехлом и с тремя чашками на подносе. Очевидно, это был один из тех домов, где чайник всегда стоит на огне.

— А вот и чай. — Ее голос звучал неестественно бодро. — Молоко и сахар?

— Молоко, пожалуйста, — сказала я.

Она разлила чай, и чашка на моем блюдце задрожала, когда она протягивала мне ее нетвердой рукой.

— Я говорил ей, как бы я хотел умереть вместо него, — начал было мистер Робертс.

— Сколько можно, отец, — оборвала его миссис Робертс. — Уж больно тяжело ему пришлось, мисс. Сначала потерял работу, а теперь вот это. Не знаю, сколько еще мы продержимся.

Я с тоской посмотрела на дверь, страстно желая оказаться как можно дальше от этой комнаты. Помочь бы им, но, подозреваю, денег бы они ни за что не взяли.

— Насколько я понимаю, Сидни жил с вами? — спросила я.

— Совершенно верно. Он вернулся к нам после университета, — ответил мистер Робертс. — Мы все волновались, что ему предложат работу где-нибудь далеко от дома, и когда выяснилось, что он останется в Лондоне, его мать была просто счастлива, так ведь, ма?

Она кивнула и зажала себе рот, стараясь не заплакать.

— В газете писали, что Сидни убили в районе Доклендс? Что он там делал?

Мистер Робертс бросил короткий взгляд на жену.

— Работал в книжном магазине. С его-то образованием, а закончил тем, что стоял за прилавком, как любой другой из Слау. Я вот что вам скажу, мисс: мы возлагали большие надежды на Сидни. Понимаете, он был таким смышленым парнишкой. Мы откладывали каждый пенни, лишь бы отдать его в гимназию, а потом он взял и получил стипендию в Кембридже. Весь мир был у его ног, у нашего Сидни.

Его голос задрожал, и он отвернулся.

— Мы думали, он пойдет по судебной части, — продолжила за него жена. — Он всегда говорил о том, чтобы стать солиситором, поэтому мы надеялись, он найдет местечко в хорошей конторе, когда из университета вернется. Но нет. Вместо этого он заявляет, что не хочет иметь ничего общего с буржуазным истеблишментом, что бы это ни значило.

— Кажется, в колледже он сошелся с какой-то чудной компанией, — доверительно сообщил мистер Робертс. — Да вы, наверно, знаете их, коль скоро с ним дружили?

— Апостолы? Тайное общество? Вы это имеете в виду?

— Эти самые. Так вы, выходит, слыхали о них?

— Да, кое-что слышала. И я знаю, что Сидни был… склонен идеализировать.

— Склонен идеализировать? Не говорите ерунды, милая! — взорвался мистер Робертс. — Все эти разговоры о том, что власть должна принадлежать народу и что, мол, каждый может управлять государством по своему разумению. Не бывать такому, так я ему и сказал. Правящие классы рождены править нами. Они знают, что делать. А возьми нас с тобой, да поставь во главе государства, что получится? Непорядок один!

Пока он говорил, миссис Робертс напряженно следила за лицом своего мужа. Теперь она перевела взгляд на меня, как будто хотела заставить меня понять.

— Отец пытался открыть ему глаза, но это было бесполезно. Он начал писать для «Дейли Уоркер», связался с коммунистами.

— Кучка бездельников, вот кто они. Даже побриться как следует не могут, — встрял мистер Робертс.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — так мы ему тогда сказали. Когда наконец ты захочешь устроиться на нормальную работу, тебе эти глупости припомнят.

— Начнем с того, что, конечно, мать ему во всем потакала, — сказал мистер Робертс. — Знаете, как это у матерей. А он ведь у нас единственный сын. — Он осекся и прочистил горло. — Она думала, что однажды он перерастет это. Юноши ведь часто впадают в крайности. Но потом они находят хорошую девушку, успокаиваются и видят смысл. Только… только ему так и не дали вырасти.

— Вы не знаете, кто мог пойти на такое?

Они уставились на меня.

— Мы думаем, вышла какая-то ошибка. Его приняли за другого. Там было темно, так говорят. Мне кажется, нашего бедного Сидни зарезали случайно. Я не могу иначе этого объяснить.

— Ему никто не угрожал? — спросила я.

Они снова уставились на меня.

— Мы никогда не слышали, чтобы у него были неприятности, — сказал мистер Робертс. — Конечно, он ходил на коммунистические митинги, и иногда там случались небольшие заварушки. Мать не хотела, чтобы он ходил. Но больше ничего не было. И это не мог быть грабитель, потому что Сидни был наверху, когда его убили.

— Может, полиция намекнула вам, кого они подозревают?

— Ну, если у них и есть что на уме, с нами они не делятся, — с горечью ответил мистер Робертс. — Ходили тут, задавали всякие глупые вопросы о том, не связан ли Сидни с преступной деятельностью. Они решили, что это дело рук наемного убийцы, это из-за удара, так я понял.

Миссис Робертс подвинулась к самому краю стула.

— Но мы сказали им, что он всегда был хорошим мальчиком. За всю жизнь не сделал такого, чтобы нам пришлось стыдиться. А замысли он что подозрительное, мы бы уж первые знали, ведь правда, отец?

— Сидни в последнее время ни о чем не беспокоился? — задала я еще один вопрос.

Они переглянулись.

— Странно, что вы об этом спросили, мисс. Думаю, он был чем-то расстроен. Как-то ему приснился кошмар, и мы слышали, как он стонет во сне и все говорит: «Нет, это неправильно. Так нельзя». Утром мы спросили его об этом, но он сказал, что ничего не помнит. Так что, может, он и попал в какую беду, только скрыл все от нас. В той части Лондона ведь орудуют банды, ведь так? Возможно, они хотели надавить на нашего Сидни, заставить его пойти на грабеж с ними, а он отказался. Он бы точно отказался. Такой уж он был,