Королевская заноза - Риз Боуэн

по всей видимости, был восходящей звездой на небосклоне немецкой политики. В Баварии существуют некие силы, которые хотели бы вернуть короля на трон. Так, может, это часть плана по дискредитации ее отца? Я слышала, что немецкие национал-социалисты славились своей безжалостностью, такие ни перед чем не остановятся ради своих целей. Но если кто-то хотел разделаться с Ханни, почему было не заколоть ее вместо этого безобидного Сидни? Или он был не так уж безобиден? Почему его пригласили на ту вечеринку? Зачем он согласился? Он был человеком другого круга. И явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Поезд, пыхтя, подбирался к Кингс-Кроссу, а я так и не пришла ни к чему определенному. Первым моим намерением было ехать в Ран нох-хаус, но потом я вспомнила, что дедушки и миссис Хаггинс там, скорее всего, нет. Поэтому я пересела на поезд, который шел в восточном направлении, в пригород Эссекса. Когда дедуля в старом фартуке появился на пороге, на его лице читалось изумление.

— Разрази меня гром! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь, милая? Я думал, ты в этом поместье за городом.

— Я же говорила, что королева хочет, чтобы я попробовала раскрыть это дело до начала дознания, поэтому я оставила Ханни и приехала посмотреть, не удастся ли нам что-то разведать.

— А я, если мне не изменяет память, недвусмысленно приказал тебе держаться от всего этого подальше, — хмуро бросил он, впуская меня в свой безукоризненно чистый дом.

— Не могу. Приказ королевы.

— Пусть бы сама приехала и решала эти загадки, будь она неладна, — буркнул он сердито. — Как она может подвергать тебя такой опасности!

Он провел меня на кухню, где, судя по всему, шло приготовление обеда. На кухонном столе лежала кучка порезанной зеленой фасоли только что с грядки. Без лишних слов дедушка поставил чайник.

— Я не наделаю глупостей, обещаю. — Я села к столу. — Тебе удалось что-нибудь разузнать?

— Когда, милая? Выходные только закончились. Нам с миссис Хаггинс нужно было время, чтобы убраться из твоего шикарного дома и вернуться сюда. Но я поспрашивал одного знакомого, он до сих пор в полиции. Пользы от него было не много, не надейся, но он сказал, что все эти коммунисты по большей части довольно безвредны. Они мечтают о том, чего никогда не будет: о равенстве для всех, справедливом распределении богатств, всеобщей занятости. Звучит замечательно, но ведь это все выдумки, согласись? Видишь ли, люди по природе жадные. Они не хотят делиться. И еще этот мой приятель говорит, что коммунисты на континенте вовсе не такие безобидные мечтатели. Советы забрасывают агитаторов, которые знают, как управлять толпами, умеют разжигать ненависть к правящим классам и подстрекать людей к активным действиям. Известно, чего хотят русские: свергать правительства одно за другим.

— Так вот почему полиции так не понравилось, когда выяснилось, что принцесса Ханни присутствовала на собрании коммунистов, которое закончилось потасовкой; хотя я уверена, что Сидни был из безобидных.

— Среди них есть весьма неприятные типы, — сказал дедушка. — Только посмотри, что они сделали, стоило им захватить Россию. Принялись убивать собственных бабушек и дедушек направо и налево. Перестреляли всех твоих бедных родственников, ведь так? Никого не пощадили, извели под корень. Это шайка дикарей, вот что я тебе скажу. Конечно, нас, британцев, никто на такое подбить не сумеет. Мы слишком благоразумны. Мы знаем, в чем наше счастье.

— Надеюсь, — отозвалась я. — Но я и впрямь не думаю, что это убийство как-то связано с коммунизмом. Так вышло, что оно произошло именно в этом книжном магазине. Простое совпадение. Подозреваю, дело совсем в другом: кто-то затаил зло против Сидни Робертса, или это как-то связано с наркотиками. Не исключено, что Сидни задолжал деньги и не хотел платить.

Дедушка улыбнулся.

— Его не стали бы убивать за это, мышка. Ты разве будешь резать курицу, которая несет золотые яйца? Они бы угрожали, в крайнем случае переломали бы ему ноги, но ничего более серьезного, пока не нашли бы способ вернуть свои деньги. Так поступили бы те, кто имеет дело с наркотой.

Меня передернуло.

— Интересно, торгует ли Гасси Гормсли наркотиками? Он живет на широкую ногу, и ходят слухи, что его деньги нажиты отнюдь не праведным трудом. Но я не представляю, чтобы Гасси стал ломать кому-то ноги.

— А чтобы он пырнул парня ножом, представляешь?

— Признаюсь честно, нет. Не думаю, что такое ему под силу, это раз. К тому же, если убийца исхитрился сбежать через чердачное окно по крышам… ну… одним словом, Гасси тяжеловат для таких акробатических этюдов.

Раздался пронзительный свист, и дедушка налил кипяток в заварочный чайник.

— Что ж, раз уж ты здесь, давай обсудим твой план. Что ты собралась делать?

— Не имею ни малейшего представления. Поговорить с родителями Сидни? Или заглянуть к старшему инспектору Бёрнеллу, спросить, что он узнал.

— Ты думаешь, он обрадуется? Тому, что ты суешь свой нос в его расследование.

— Я буду сама деликатность, обещаю. У меня есть предлог: притворюсь, что мне надо знать, назначена ли уже дата дознания, скажу, что Ханни совсем скоро нужно будет возвращаться Германию. И еще, думаю, надо побывать на одном из этих коммунистических собраний — инкогнито, разумеется. Сидни приглашал нас с Ханни, так что я уверена, что там вполне безопасно. Я покручусь там, посмотрю, кто туда ходит, послушаю, о чем говорят между собою люди.

Дедушка покачал головой и что-то недовольно проворчал.

— Не волнуйся, дедуля.

— Безопасно до тех пор, пока туда не ворвутся эти чернорубашечники и не устроят мордобой. Они это любят. Настоящие хулиганы, если хочешь знать. И этот Освальд Мосли… называет себя джентльменом… Ни один английский джентльмен, а я повидал их тоже немало, не станет вести себя так. Не захочет, чтобы парни маршировали, вскидывая руку при виде него, словно он Гитлер!

— А с чего бы начал ты? — спросила я его. — Ты же помогал раскрывать настоящие преступления, правда?

— В основном я занимался патрулированием, — ответил он, — но мне довелось работать с хорошими людьми, и я кое-чему у них научился. Я помню старого инспектора Паркса. На все у него было свое присловье. Например, такое: «Начни с того, что знаешь. Начни с очевидного».

Я нахмурилась, задумавшись.

— Пока очевидно только то, что за удивительно короткое время погибло трое, но лишь один из них был убит, так что это тот случай, на котором нам нужно сосредоточить внимание.

— Еще инспектор Паркс любил говорить, что простых совпадений не бывает. Кто-то