Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

от остального мира. Поблизости в роще паслись молодые свиньи. Похрапывая, они отыскивали розовыми носами желуди. Несколько мальчишек в льняных рубахах и без штанов лениво следили за происходящим, развалившись под дубом. Ветки его укрывали их от солнца. С другой стороны селения тянулись огороды. За ними о чем-то шумно спорили две женщины.

«Сельская идиллия», – вспомнилось Амвросию насмешливое выражение Валента. Римлянин любил посмеяться над простой жизнью склавин. Но слова его обращались лишь к немногим, наиболее близким людям. Слышал их и мальчик.

Пятнистый пес с влажными глазами выбежал им навстречу.

– Старый знакомый! – закричал Идарий, размахивая руками.

Пес радостно залаял. За дубовым частоколом подали голоса другие собаки. Ветер мягкой волной пробежал по листьям ближайших деревьев. Теплый воздух качнулся. Приятно проплыл по волосам.

– А трудно это, читать и говорить на языке римлян? – полюбопытствовал сын кузнеца. – Нравится тебе такое дело?

Амвросий почесал за ухом. Изучение букв не казалось ему чем-то интересным, а читать он мог только с немалым трудом. Подумав, мальчик честно сказал:

– Нравится? Нет. Но Валент утверждает, что если я римлянин, то должен знать свой язык. Это всегда пригодится.

– Понятно, – процедил Идарий. – И откуда на свете столько языков?!

– Наверное, все дело в вавилонской башне, – робко сообщил Амвросий. – Не нужно было людям ее строить, тогда и говорили бы все на одном языке.

– Чего? – вытаращил глаза юный склавин.

– Так мне объяснил Валент. Правда, он при этом все время смеялся, а что такое «вавилонская башня», я еще не знаю. Может, мне завтра удастся спросить. Хорошо бы с этим разобраться.

– Ты, как только узнаешь, обязательно мне расскажи. Жуть как интересно понять, откуда взялось столько языков и почему все люди не говорят нормально, как мы, склавины.

Юный римлянин пообещал другу так и сделать.

– Сейчас я познакомлю тебя с моим приятелем. Еще зимой хотел, да он к нам не выбирался часто. Идем! – скомандовал Идарий.

Миновав ворота, мальчики подошли к одному из невысоких домов. Собака, виляя хвостом, бежала за ними. Перед грубо сколоченной дверью одной из землянок дети остановились.

– Эй, Деян, выходи! Хватит спать! – закричал Идарий.

– Кто шумит! – басом отозвалось из жилища.

«Как это он разговаривает таким голосом, как взрослый? – задумался Амвросий. – Может, этот Деян нам не ровня по годам?»

Под ногами топтались куры. Разыскивали корм. Невдалеке, с опаской поглядывая на ребят, расхаживал гордый петух с алыми перьями в хвосте. Пес равнодушно лежал в пыли.

– Свои! Не узнал, что ли?

– Иду, – снова отозвался бас, вслед за которым показался крепкий парнишка лет тринадцати.

Дверь заскрипела, закрываясь.

– Опять спишь? – спросил Идарий.

– Сплю, – пробасил паренек.

Он был светловолосым, в льняной рубахе и широких штанах. На ногах у него были плетенные из лозы башмаки – лапти. Лицо мальчика светилось веснушками. Нос выпирал горбинкой, а рот казался до округлости толстогубым, как мало у кого из склавин.

– Я Амвросий! Привет тебе, Деян! – гордо приветствовал нового знакомого маленький римлянин, как учил его приемный отец.

– Это хорошо. Мне Идарий про тебя рассказывал. Говорил: ты римлянин. И тебе привет! Пускай тебя боги защищают.

– Привет! Привет! – передразнил мальчиков сын кузнеца. – Ты пойдешь с нами смотреть пещеру?

– А ты птицу бить будешь, а то я не попаду… Тогда пойду.

– Буду и вас научу! – важно произнес Идарий, хлопнув рукой по висевшему на поясе колчану. – Пошли!

У тропинки, ведущей к лесу, мальчики повстречали худенькую белокурую девочку, гнавшую стаю гусей. Позади ребят тянулись поля и луга, заросшие высокой травой. Еще дальше за плечами осталась река, на другом берегу которой возвышалось городище Магуры.

– Куда это ты, Деян? – спросила она, низко опустив тонкие бровки на голубые глаза. Сверкнула в них сердитыми искорками.

– Гони своих гусей, Дельфина. По делу я.

– Нет у тебя дела. Тебе отец приказал мешки чинить, а ты куда?

– По делу, – ответил мальчик, надувая и без того толстые губы. – Не видела ты меня. Ясно?!

– Как не видела? – не обращая внимания на окружающих, возмутилась малышка. Щечки ее зарумянились, а изящные губки сложились бантиком от недовольства.

– Скажи, за лозой ушел. Черемуху хорошую искать буду. Для корзин, а мешки я завтра дочиню.

– Скажу! – неодобрительно произнесла девочка. Мотнула пышными косами и погнала крикливых птиц дальше.

9

Чистый ручей помог детям напиться прохладной воды. Пользуясь остановкой, Идарий объяснил друзьям, как нужно целиться, чтобы попасть, и как чувствовать ветер.

На сырой траве не хотелось сидеть. Ребята стояли, всматриваясь в черную глубину леса. Они не боялись его. Лес был для них родным, близким существом, таившим не только опасности, но и открытия, радости, а с ними опыт настоящих мужчин.

– Сестра она тебе? – полюбопытствовал Амвросий, неловко сбрасывая с рукава зеленого клопа.

– Сестра, – подтвердил Деян. – У меня их три! Две белобрысых, одна русая, как я.

– Красивая! – выдал свои впечатления собеседник.

– Смотри не влюбись, римлянин. Вредина она. Уж я-то знаю.

Мальчик покраснел, но ничего не ответил. Дерзкий взгляд и смелые жесты девочки не выходили у него из головы. Голубые глаза ее казались отражением чистого неба. Амвросию почему-то захотелось снова увидеть Дельфину. «Может, я и правда влюбился?» – подумал он. Что понравилось ему в ней больше всего? Возможно, только золотистые волосы ее? Или было в кратком миге их встречи нечто большее? Он бессилен был разобраться в этом.

– Дальше пойдем? – спросил Идарий.

– Пойдем, – басом поддержал Деян. Отмахнулся от назойливых насекомых. – Куда нам деться-то.

Лиственные деревья быстро закончились. Начался подъем. Зелени на земле становилось меньше. Исчезли папоротники и низкие травы. Ребята вошли в хвойный лес. Захрустели под их ногами еловые ветки.

– Охотиться будем дальше. Сейчас самое время глухарей бить. Главное не спугнуть. Ясно?

– Ясно, – подтвердили спутники.

– Точно брачный сезон не прошел? – спросил Деян.

– Я глухаря и с сотни шагов поразить могу! Все повадки знаю, – похвастался Идарий. – Сейчас самое время для охоты.

– Это мы увидим, – тихонько усмехнулся Деян. Подмигнул Амвросию, легонько толкая его локтем. – Поглядим, чего слова-то стоят.

– Отец говорит, что глухарей нужно бить не сразу, как они голосить начинают, а попозже. Пускай после зимы немного откормятся.

Высокие хвойные деревья прятали свет от человеческих глаз в косматых ветвях. Изредка попадались путникам белые и нежно-голубые цветы, свежая и прошлогодняя трава. На желтой игольчатой земле чернели старые шишки.

– Погодите! – скомандовал Идарий. Жестом остановил друзей, шагавших позади. – Вон туда сперва надо.

– Чего? Куда завел-то? – не сообразил Деян. – Серну, что ли, увидал? Так это крупновато будет…

– Тише! К Лешему, говорю. Стрелы благословить, – объяснил юный охотник. – Вон туда, за тот камень, а потом прямо и выберемся