Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Завтра будете учиться стрелять и делать луки. Пойдем на север, обогнув гору. Там больше дичи и есть деревья для луков подходящие. Лук нужно из ясеня мастерить. Стрелами поделюсь. Их потом научу делать, когда вы ко мне в кузницу придете. Веток надо еще нарезать…

– Это все верно, – пробурчал Деян. Бросил в костер очередную кость. Рыгнул. – Правильные слова, брат, говоришь.

– Ножи взяли? – зачем-то спросил Идарий.

Амвросий указал на свой клинок в кожаных ножнах, почти горизонтально висевший на поясе. Деян вынул свой. Блеснул лезвием.

– Взяли, взяли…

– Без хороших ножей стрел не смастерить.

– Ты многое знаешь, Идарий. Объясни, отчего у Ирины так начал расти живот? – неожиданно поинтересовался Амвросий, завороженный тем, сколько всяких важных мыслей спрятано в голове его друга.

– Ну ты даешь! – удивился Деян. – Это же как с овечками или другими тварями.

– То самое? – удивился римлянин.

В нем росло подозрение, что он напрасно сказал глупость. «Ведь сам же все понимал? Зачем еще дурацкие вопросы задавать?»

– Ну нет, наверное, она одна съела целого кабана, – сострил Идарий. – Представляешь… Проглотила…

– Ага, кабана! – добавил Деян.

Шутники покатились со смеху, вогнав Амвросия в краску.

– Это ты у Валента спроси, чего у Ирины живот вырос! – опять сострил Идарий. – Он же с ней миловался-целовался.

Разинув рот Деян дико захохотал.

– Хватит уже! – отрезал Амвросий.

– У Ирины, это у вашей рабыни? – переспросил сын кузнеца.

– Да.

– Так всегда случается, когда мужчина и женщина много спят вместе. Велес дарит им детей, как он помогает вырастать хлебу или нестись курам. Таковы законы этого бога. Просто это.

– Моя мать говорит, что это не Велес, а Макошь делает[86]. Иначе зачем девушки кидают для нее пряжу в колодцы?

– Тогда уж Лада, – возразил Идарий. – Может, и ее дочь Леля тоже[87]. Без матери Лады не бывает брачного сговора. Она помогает ребенку появиться на свет. О! Леля бережет весенние всходы, сохраняя нам урожай. Без ее милости никто не появляется на свет.

– Валент говорит…

– Твой отец угодил сразу двум богиням, – засмеялся Идарий.

Деян поддержал его бодрым хохотом, снова широко раскрыв ненасытный рот.

Пальцы маленького римлянина до боли собрались в крепкие кулаки. Искорки ярости в глазах словно бы воспламенили все тело. Амвросий сердито посмотрел на задевших его друзей. Уста его плотно сжались. Рассерженный ребенок молчал. Он был готов броситься на обидчиков, дай они снова хоть малейший повод.

Идарий проглотил смех. Одернул светлогривого друга, что-то невнятно промычавшего в ответ. Склавины настороженно смотрели на рассерженного ими товарища.

– Извини нас, – размеренно сказал Идарий. – Мы смеемся не над тобой. Нам лишь кажется непривычным, что кто-то не знает древних богов и обычаев.

– Хорошо, – улыбнулся Амвросий. – Вы мои друзья.

– Благослови нас, Перун! Во всяком деле будем вместе.

– Давайте дожарим оставшиеся два кусочка и пойдем спать, – предложил Деян. – Вон ночь уже, – зевнул он, опуская голову. – Добро?

Снова от жара углей зашипело мясо.

– Ты сейчас похож на волчонка, взъерошенного и дикого, словно убежавшего от матери-волчицы на свободу, – сказал Идарий, с теплом глядя на Амвросия. – Когда вырастешь, будешь настоящим волком.

– А кем ты станешь? – полюбопытствовал Деян, облизнув жирные пальцы.

– Я буду охотником, – ответил юный стрелок.

11

Топот утомлял слух. Тоскливые голоса изредка тянули походные песни. Хрипло переговаривались римские солдаты. Пыль сгущала воздух, делая его неприятным и горьким.

– Утром я видел убегающих пастухов, – заметил Фока. – Они были с посохами, но без овец и не очень стремились повстречать нас. Такие оборванные ребята.

– Может, они боялись, что мы поджарим всех коз и барашков в округе? – полюбопытствовал Констант, тоже имевший чин десятника. – Или это были просто трусливые рабы?

– Трусливые рабы? Нет. Будь они колоны или рабы, не важно. С тех пор как скифы воюют в империи, многие простолюдины на их стороне. Это могли быть разведчики варваров.

– Чего нам беспокоиться, Фока?!

– Варвары недалеко, – предположил рыжий десятник. – Дальше двинемся – всех могут изрубить. Вон лес. Кто знает, что нас не свалят дождем дротиков и камней, пройди мы еще немного?

– Матерь Божья! Чего ты ворчишь, как побитый пес, наевшийся своей шерсти, – огрызнулся сотник, вмешиваясь в разговор. – Ничего не случится. По краям колонны выставлены конные дозоры. Разведчики говорят: варваров в округе нет. Наш командующий опытен и совсем не глуп. Хвала Иисусу! Завтра настигнем скифов и дадим бой. Им не убежать!

Фока почесал рыжую бороду и ничего не ответил. Только его ноздри болезненно дрогнули, втянув воздух. «Будь ты проклят, тупой болтун!» – огрызнулся он в мыслях.

Длинной колонной римляне шли на Даврита. Растянувшись на десяток миль, армия Фракии, усиленная пограничными частями и федератами, лениво ползла, подобно гигантской змее[88]. Усталые люди щурились от ярких лучей, медленно ступая по каменистой земле. То рыжая, то серая пыль сопровождала их, стараясь забраться поглубже в горло.

– Скажи, Фока, а как ты добился нашего перевода в полевые войска? – спросил старый солдат с косматыми седыми усами и глазами обезумевшей рыбы.

– Просто я пригрозил магистру распространить волю цезаря гораздо шире, чем он надеялся. Он все хорошо понял, прочтя мое письмо. Лучше сделать то, что император уже повелел, чем ждать, пока вся граница потребует денег.

– Так ведь ты не умеешь писать?

– Так я ничего и не писал.

Старик захихикал. Потом вытер со лба пот рукавом и сказал:

– Молодец ты, Фока!

Разные слухи ходили в приграничном селении. Одни говаривали, что Фока с приятелями подбросил командующему силами Фракии письмо с угрозой поднять широкий мятеж, если требования солдат не удовлетворят или начальство примется искать виноватых. Другие крестились и уверяли: все это бабьи сказки, государство само проявило щедрость к военным людям. Об истинном легко было догадаться, хотя никто не желал его признавать.

– Тоска… – выдохнул рыжебородый десятник.

– Пойду к своим парням, – попрощался Констант.

Воины устало ступали дальше. Шуршала и пылилась земля. Слева от колонны зеленел лес, покрывавший возвышенности; справа – шептали на ветру зеленые склоны. Большие камни украшали их то здесь, то там.

– Разве это дорога? – проворчал старый солдат. Рыбьи глаза его пополнились желтоватой влагой.

– Ты прав, – задумчиво ответил рыжий десятник.

Легкий ветер играл молодой травой, заставлял шелестеть деревья, помогал людям легче дышать. Византийская армия была на марше четыре дня. В минувший вечер солдатам объявили приказ двигаться в полном вооружении. Незадолго до этого произошла стычка у одного селения, в котором засела шайка варваров. Склавины забросали дротиками пеший отряд, не ожидавший встречи с врагом.

Фока утомленно оглядел своих воинов. Затем, поднеся руку к шлему, принялся разглядывать горы.