Мария - Мария Панфиловна Сосновских

– Купалась, чё ли? Дак вить тут грязь одна! Я подъехал, смотрю, вилы, грабли валяются, всё разбросано!

– Торопилась я, – невпопад ответила Павла.

– Чё с тобой, ты как будто не в себе? – пристально взглянул на сестру Сергей.

– С чего ты взял? Всё в порядке.

– Гляди-ко, кто-то мой стожок разбросал! – ринулся к сену Сергей, увидев непорядок. Но вдруг замер и удивлённо произнёс: – Да тут какой-то мешок! – И стал быстро разгребать сено.

Павла кинулась к брату:

– Не разгребай! Это моё! Я тут зарыла!

– Чё! Как твоё? Откуда? – лицо Сергея вытянулось, побледнело, губы затряслись.

– Чё, доносить пойдёшь в сельсовет? Заложишь? – сестра с вызовом посмотрела на брата. И с превосходством заявила: – А вон там, под мостом, убитый продавец лежит! Да! Я убила его и ограбила! Вот! Тут два центнера только одного сахарного песку, крупа, конфеты, папиросы целые ящики. Поможешь мне, пополам поделим!

– Ну и стерва же ты, подлая! Чё же ты наделала?! Ведь ты меня в тюрягу запросто на старости лет посадишь. Вот сволота! До чего додумалась! Из-за этого и бежала ко мне, чтоб вот тут, у меня под носом, проезжего человека убить. Чтоб меня ни за што ни про што в тюрягу до смерти упрятали, а ты, гадина, чистенькая, ни при чём. Чё тебя, дуру этакую, приспичило его у моего покоса пристукнуть, а не у своей Вагановой? Теперь в перву голову меня таскать по допросам будут. Убил бы я тебя вот теперь, как гадину какую! – вскоре Сергей, устав ругаться, стих.

– Кум, давай лучше подберём стожок, а товар спрячем.

– Ишь чё выдумала! Даже не прикоснусь к сену, пусть изгниёт вместе с твоим награбленным добром. Я хоть так оправдаться, может, смогу. Скажу, знать не знаю, кто тут чё спрятал. У меня свидетели есть, што копны я давно поставил. А сейчас давай садись в телегу, я тебя домой отвезу. И боле тут не появляйся, чтоб я не видел.

Сергей отвёз сестру до вагановской пашни и на прощанье сказал: «Иди дальше одна. Мне надо за травой ехать. Ладно уж, если всё обойдется, после дам знать».

Попрощавшись с Павлой, он свернул с дороги и поехал лесом. «Что теперь делать? – думал он. – Под мостом убитого быстро найдут. Тепло сейчас, завоняет. Нужно бы землёй прикопать».

Домой Сергей приехал уже затемно, накормил лошадей и направился к председателю.

– Христом Богом прошу, отпусти в больницу, бабе моей шибко худо.

– Дак вить ночь теперь?

– А если она до утра не доживёт? В больнице-то вить и ночью дохтура. Если чё, может, в Ирбит направят.

– Ну, езжай, чё уж тут поделаешь?

«И чё это ты меня везти в больницу выдумал, не так уж я и больна?» – изумилась неожиданному поступку мужа Аграфена. «Молчи знай, раз везу, дак езжай. Пока время есть, а то потом, может, некогда будет по больницам ездить».

В Знаменской больнице дежурный врач, осмотрев больную, не нашёл причины оставлять Аграфену в стационаре и велел утром прийти на приём.

– Граня, я тебя к сестре завезу, – обратился к жене Сергей, – переночуй у неё. Зачем тебе сейчас домой трястись? Погости у родни в Знаменке.

– А ты-то как?

– Я завтре за тобой приеду.

«Всё-таки хоть какое-то, да алиби», – размышлял Сергей, возвращаясь к месту преступления. Оставив в кустах лошадь, он спустился под берег. Жутко. Глухая ночь, тишина. Вот и труп. Воды под мостом мало, самое большее, по колено. Берег крутой, под мостом земля рыхлая, так и осыпается. Сергей взял лопату и стал обваливать подмытый речушкой берег, проверяя на ощупь, скрыла ли земля тело. «Вот бы хорошо фонарь, – подумал Сергей, но сразу же одёрнул себя: – Светить-то нельзя, вдруг кто увидит? По реке-то далеко видать. Да и фонаря-то нет».

В июле ночи коротки. Утром Сергей заехал за Аграфеной, и они поехали в Ирбит.

– И чё ты так моим здоровьем озаботился? – спросила мужа недоумевающая Аграфена.

– А почему бы тебе к добрым дохтурам не показаться? Я уж давно тебя хотел в город свозить, да всё времени не было свободного. А теперь уж и у председателя отпросился, а то страда подойдёт, совсем не вырвешься.

Когда Сергей с Аграфеной вернулись из города, труп был уже обнаружен, а местные жители допрошены. Следствие закончилось арестом двух пьянковских мужиков, которые вместе с Савелом получали товар и ехали с ним до Куликовских хуторов.

«Ну вот и хорошо, нашли козлов отпущения, – думал Сергей. – Сейчас бы ещё товар перепрятать, и тогда уже все концы в воду!»

Мирон Самойлович не особенно был удивлен, когда его жена привезла полмешка сахара, крупы и килограмм десять дорогих конфет. Но, когда он увидел фанерный ящик, забитый до отказа папиросами «Дукат», стал подозревать шурина в убийстве Савела. Также он понял, что и его жена каким-то образом с этим связана, но узнавать и выспрашивать он побоялся. «Боже упаси! Лучше не связываться и виду не подавать, – думал он, – а то не ровен час и меня ухайдакают». И он молчал, когда пил чай с сахаром, брал из красивой хрустальной вазочки шоколадные конфеты, закуривал дорогие папиросы «Дукат», но перед глазами всегда вставал образ Савелка – маленького, дрожащего от холода, бедно одетого и сопливого.

Учительница

– А теперь я хочу сказать несколько слов о Мироне Самойловиче, – объявил председатель в конце отчётного собрания. – За хорошую работу он награждается поощрительной премией в двадцать рублей!

Кроме того, вы знаете, мужик он безответный, уж сколь годов ездил на лесозаготовки, почитай каждую зиму, давайте нынче оставим его дома конюхом, пусть отдохнёт человек!

– За премию благодарствую, – Мирон неловко поднялся с лавки и, глядя в пол, сказал: – Нет уж, поеду я опять, лучше молодого кого оставьте дома. Я уж привык там, робить-то везде надо…

Мирон собрался вместе с другими односельчанами в дорогу и проработал всю зиму в Нижнем Тагиле. Домой он вернулся только весной и, как справный хозяин, который долго был в отлучке, пошёл проверять надворные постройки, заглянул на чердак, спустился в подполье:

– Павла, а откуда у нас столько картошки?

– А из ямы перетаскали.

– Да ты чё это, вить она тут израстёт, пропадёт, издрябнет. Зачем таскали-то?

– Помёрзло много.

– Да ты чё?! Зима-то нонче была тёплая. Сроду никогда в яме не мёрзло.

Немного отдохнув, Мирон пошёл в огород смотреть яму. Павлу словно оса ужалила, она быстро оделась и вышла следом.

– Мирон, не ходи, там потолок обвалился!

– Как потолок обвалился? – Мирон резко остановился, обернулся и удивлённо посмотрел