Чайный дворец - Элизабет Херман

– А если вы возьмете меня как вашего слугу? Как секретаря? Я бы могла переодеться…

– Нет! Это невозможно. Вы замужем! Что вы хотите?

– Я хочу купить чай, много чая.

– Тогда вам придется найти других торговцев и приобрести или нанять судно. Так это не делается!

– У вас есть судно, мистер Амрит. Вы везете опиум в Кантон, а в Лондон – шелк и специи. Мне понадобится не так много места для груза в вашем трюме.

– Для какого груза?

Лене глубоко вздохнула и с трудом сдержала себя, чтобы не произнести по буквам:

– Для чая.

– Ладно, ладно, миссис Бренни. – Он поднял руки, словно сдаваясь. – Я понял. У вас есть деньги?

– Да.

– А… монета? У вас есть монета?

Лене промолчала, а мистер Амрит бросил взгляд на трап, чтобы убедиться: не подслушивает ли их кто?

– Где она?

Лене подумала, что либо она сейчас совершает величайшую ошибку в своей жизни, либо перед ней открывается крошечная, абсурдно маленькая, но все же возможность.

– Где-то, – ответила она.

– Мы… – Мистер Амрит поискал платок, наконец нашел его в кармане своей рубашки и вытер пот со лба. – Мы могли бы объединиться.

– Возможно, – осторожно ответила она.

– Если у вас есть монета, я могу привести вас в нужную семью и организовать сделку. Сколько вы готовы вложить?

– Половину.

Он посмотрел на нее непонимающе.

– Я хочу половину от того, что вы закупите.

Мистера Амрита затрясло. Тряска началась в районе живота и поднялась к горлу, его второй подбородок начал подрагивать. Потом губы растянулись в широкую улыбку, и из нутра вырвался смех, который он уже не мог сдерживать.

– Половину! – Задыхаясь, он вытирал слезы на глазах. – Мадам, вы сошли с ума!

– Ничуть.

Он еще немного посмеялся, прежде чем снова обрел контроль над собой. Глаза стали холодными и ясными.

– Вы хотите поехать со мной в Кантон, в мужской одежде разумеется, воспользоваться моей репутацией и знаниями местности, а затем претендовать на половину моего груза? Вы в своем уме?

Лене сохраняла непроницаемое выражение лица, хотя это давалось ей с трудом. Она понимала, что поставила слишком много на кон.

Амрит убрал платок обратно в карман.

– Я приведу вас в нужную семью, но на большее не рассчитывайте.

– У меня есть монета. Я вправе ожидать, что получу что-то серьезное взамен, если вы захотите укрыться под ее защитой.

В темных глазах снова мелькнула опасная искорка. Лене снова задумалась. Возможно, она совершила ошибку, рассказав ему о своем сокровище. Но с другой стороны, она не могла надеяться на помощь Вернера в Сингапуре. Рано или поздно ей все равно пришлось бы раскрыть свою тайну, чтобы найти союзников.

– Ну что ж, – мистер Амрит вздохнул, – я могу предложить вам немного места на своем судне, когда оно будет возвращаться в Лондон. Но чай вам придется покупать самой.

– Так вы возьмете меня с собой?

Из его груди вырвался глубокий вздох.

– Я торговец, вся моя жизнь связана с риском. Вы умеете писать?

– Да.

– Читать тоже?

– Да.

– По-английски?

– Да, и по-немецки.

– Хм. Может, вы могли бы стать мунши… Это может сработать.

Он внимательно осмотрел ее, но не с похотливым интересом – если такие мысли и были, он их мастерски скрывал, – а скорее просто оценивая фигуру. Она все еще была худощава, хотя не такая истощенная, как раньше, в Хогстерварде. Широкая рубашка, плотный жилет и куртка смотрелись бы на ней, не вызывая вопросов. К этому шляпа, брюки, сапоги… волосы убрать назад, и лицо достаточно молодое, чтобы обойтись без бороды.

– Кто такой мунши? – спросила Лене. Это звучало не так солидно, как ей бы хотелось.

– Писец. Тот, кто ведет переписку. Многие индийские торговцы нанимают для этого англичан, – пояснил мистер Амрит.

Лене тихо выдохнула:

– Конечно, разумеется.

– Я подумаю об этом.

Она отошла в сторону.

– Подумайте. Торговать чаем сейчас безопаснее, чем опиумом.

Мистер Амрит скрылся в облаке аромата пачулей и надежды.

«Виктория» проплыла Суматру, и уже на следующий день вдалеке показались первые корабли, которые, как и они, держали курс в сторону Сингапура. Все были охвачены радостным ожиданием, и каждый с нетерпением думал о своем первом дне на суше. Ливерпулец мечтал составить подробную карту Сингапура, чтобы потом сделать маленькую копию города. Стюард с воодушевлением рассказывал о местных портных и качестве манжетных рубашек и белых брюк, которые здесь носили. Даже мистер Амрит, казалось, почувствовал что-то похожее на нетерпение, размышляя, прибыл ли его корабль в порт. Только Вернер хранил молчание. Однажды их с Лене взгляды пересеклись, но его лицо осталось непроницаемым.

Острова и горные цепи то появлялись на горизонте, то исчезали. К кораблю подплывали лодки с фруктами и рыбой, матросы вылавливали чернильных каракатиц. Вечером стюард подал на стол колючий плод с сочной и сладкой желтой мякотью, и Лене впервые попробовала ананас. Воздух был влажным и теплым, и днем находиться на палубе было совершенно невозможно. Иногда небо затягивалось грозовыми тучами, и дождь низвергался такими библейскими потоками, что из драгоценного ресурса быстро превратился в надоедливую проблему. По ночам судно освещали факелы. Их сопровождали китайские угольные джонки и местные лодки, воздух все чаще наполняли крики торговцев, предлагающих свой незатейливый товар.

И вот перед ними возник город у подножия холмов. Сердце Лене забилось быстрее, когда из тумана начали проявляться очертания: портовые здания, флагштоки, холмы и сады.

– Мечта Стэмфорда Раффлза.

Лене резко обернулась. Позади стоял Вернер. Рукава его рубашки были закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, ветер трепал волосы. Прежде бледная кожа за долгие дни плавания приобрела глубокий бронзовый оттенок. Он излучал мощную мужскую силу, которая продолжала смущать Лене. Взгляд Вернера был прикован к ней, но она не могла понять, о чем он думает.

– Город Льва. Пятнадцать лет назад здесь жили несколько рыбацких семей, а теперь это столица британских колоний.

Он встал рядом с Лене у перил. Море было неспокойным, и вход в порт был затруднен.

– Раффлз купил этот остров у султана Джохора и превратил его в настоящую золотую жилу. Мир его праху: Раффлз умер довольно молодым.

– Мне жаль, – сказала Лене, просто чтобы не молчать. Близость Вернера заставляла ее щеки гореть. Руки, лежащие на перилах, когда-то касались ее тела в самых интимных местах. Все снова всплыло в памяти: страх перед тем, что должно было произойти, как он избавил ее от этого страха и какая страсть проснулась в ней…

– Значит, наши пути расходятся. Что будешь делать?

Ей пришлось прочистить