Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

ловили мальков: в речке косяками плавали крохотные рыбки! Чуть-чуть накрошив хлебца, чтобы приманить их к себе, они черпали их ковшом, а потом вместе с водой переливали в баночку. Мелких рыбок было так много, что за короткое время они наполняли банку до края. Потом дети наблюдали, как они мельтешат в тесной посуде, и выпускали обратно в речку, а иногда просто забывали об этом. Мальки к следующему дню под жарким солнышком, конечно, всплывали кверху брюшками.

Бабушка, придя однажды за водой, заметила детей за столь жестоким занятием и сказала:

– Ем! Плохим делом вы занимаетесь! Нельзя играть с водой, нельзя трогать мальков, ведь это будущая рыба, которую мы едим.

Кунаватнэими никогда не ругала внуков. Слово «ем» – «святость» – действовало на детей магически. Но речка была рядом и притягивала их своей зеркальной гладью. Освободиться от ее мощного притяжения детвора была просто не в силах!

Однажды, возвращаясь от соседской бабушки, живущей через речку, которой они отнесли бидончик молока, дети опять решили посмотреть, как плавают мальки. Две части деревни соединял большой добротный мост, сложенный из круглых бревен. По нему ходили даже запряженные в телеги лошади! Дети легли поперек высокого сооружения, наблюдая за рыбками.

Низко свесив головы с моста, крошили остатки конфет, которыми угостила бабушка-зырянка, а затем и вовсе начали плеваться в воду. Наблюдая, как от плевка рыбки разбегаются в разные стороны, а потом вновь собираются в стайки в ожидании следующей порции конфетных крошек, они громко смеялись. Увлеченные забавой, совершенно забыли о времени. В какой-то момент дети почувствовали на своих затылках чьи-то сильные руки. За неприглядным занятием их застал дядя Юхур. Он поднял племянников на ноги, неодобрительно качая головой, повел домой.

– Разве можно свешиваться с моста, к тому же плевать в воду? – возмущался дядя Юхур.

Дома он подтолкнул племянников к бабушке и рассказал ей, чем они занимались. Бабушка готовилась к обеду и сновала от печки к столу. Бросив на детей строгий взгляд, отвернулась:

– Подумайте пока, что вы неправильно сделали, почему дядя Юхур вас поругал.

Уже сидя за низким обеденным столиком, дядя Юхур весело, как бы в шутку предложил детям:

– Так красиво чай пьете из блюдечка, аппетитно! Вы в речку так красиво плевали, так, может, плюнете себе в блюдечко, да и выпьете содержимое?

Племянники, на миг оторопев, удивленно посмотрели на своего любимого дядю. Бабушка же спокойно сказала:

– Видите, как неприятно вам даже думать о том, что из оплеванной посуды можно выпить чаю? А речке было приятно, когда вы ей в лицо плевали, ее ясные глаза оплевывали?

– Как в лицо? – недоумевали дети. – Просто в воду плевали…

Теперь Питлорэвие с Борькой часто заглядывала в воду, желая увидеть лицо речки, но в ней отражались только их любопытные мордашки.

Что только они ни придумывали, чтобы обмануть хозяйку саймы и увидеть ее глаза. Делали вид, что совершенно не интересуются речкой, старались смотреть в сторону – в небеса, разглядывали цветы, а потом резко кидали взгляд в воду. Но в ее зеркальном отражении видели то облака, то свои искусанные комарами лица.

Однажды пристали к бабушке, когда она наполняла ведра прозрачной, как воздух, водой:

– Унанки! А какое лицо у речки, как выглядит? Почему мы никак не можем увидеть ее глаза? Она, наверное, обиделась на нас и не хочет показываться?

Бабушка не удивилась, задумчиво сказала:

– Речка наша очень добрая, ее глаза – это и ваши глаза. Посмотрите ей в лицо – и увидите свое. А какое ваше отражение, река сама разберется! Ее воды всегда кормили, поили нас. В ней рождается столько рыбы, сколько может съесть каждый человек. И для меня, и для вас она дает рыбу, и для мамы твоей Айэви, и для дяди Юхура, и многим-многим другим. Только ее нельзя обижать: плевать в нее, бросать мусор или прыгать и шуметь в лодке, если куда-то едешь, говорить ей обидные слова нельзя, делать ей плохо. Она может рассердиться, и в следующий раз улова у рыбака не будет. А еще река может, сильно разгневавшись, забрать человека к себе.

Похороны

Со стороны нижнего поселения, через речку, показалась лодка Вопка похие. В ней почему-то было много людей. Нос лодки не направили дальше по протоке, а завернули в сайму. Мотобударка остановилась, шум двигателя затих, с речки послышался плач женщин. Нет, это был не плач, а какой-то ужасающий вой, от которого сжималось сердце. Кунаватнэими, внимательно наблюдавшая за лодкой, покачнулась. Почувствовав что-то неладное, опустилась на траву. Одной рукой касалась земли, другой держалась за сердце, как будто боялась, что оно выскочит наружу.

Детям стало страшно. Они застыли на том же месте, где стояли, чего никогда не бывало. Обычно любопытство гнало их навстречу происходящему. Тут они замерли, как и бабушка, в предчувствии беды.

– Подкиньте, дети, дров в огонь, – попросила бабушка, по привычке собираясь напоить гостей чаем. – Большой чайник поставьте на огонь.

Сама же Кунаватнэими, кажется, была не в силах подняться на ноги. Чуяла она беду: еще со вчерашнего дня ее сердце сжималось и билось в груди, как у раненой птицы. «Что же случилось, что?» – спрашивала кого-то мысленно.

Прибывшие поднимались по старшинству, подходили все ближе к дому. Их вой становился все страшнее и надрывнее. Уже когда они приблизились к ограде, Кунаватнэими нашла в себе силы и по обычаю поднялась навстречу женщинам и Вопка похие. Она ничего не знает, и нечего думать о страшном. Ох эти обычаи!

По древнему обычаю женщины предупреждали о случившемся несчастье. Плакали, выли еще издали, а потом подходили к пожилой женщине и дважды целовали ее. Не она их по старшинству, а молодые женщины плачем и поцелуями сообщали ей о какой-то беде, что да, она не ошиблась: горе пришло в ее дом. Из жизни ушел ее ребенок? Но кто?

Ноги притягивали тело к земле, не было сил стоять. Вот подошла старшая сноха, следом за ней – подружка Ларакурнэими. Опустив глаза, она прижала к себе подругу, и плечи ее затряслись. Младшая сноха стыдливо притронулась к ее щекам. Никогда она не подходила к старшим с таким горестным сообщением!

– А-а-а! – почти подогнулись ноги Кунаватнэими.

Мама ее внука Бори, рыдая, стояла в стороне. Вот кто! Средний сыночек!

И она шагнула к средней снохе. Не было уже сил соболезновать ей, не хватило ее сердца: зашлось оно в горе. Успев только дотронуться до снохи, Кунаватнэими без сил свалилась на землю.

– Сыночек! Да откуда же у меня найдутся силы