Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

– Все забудется, невестка моя! Не скоро, но забудется, а пока надо жить! Если захочешь когда-нибудь забрать дочку, забирай. А еще… – Чуть помолчала: правильны ли ее напутствия в столь тяжелый момент, но все же решилась: – Вдруг встретишь спутника жизни, молодая совсем, приезжай – благословлю!

Уехала Айхашкурнэ в дом родителей одна – сгорбленная, состарившаяся.

Кунаватнэими не гневила богов. Кто виноват? Почему Хинь ики забирает ее детей? Никого не проклинала. Лишь меньше стала ростом, тише стал ее голос, да сердце сжалось.

С той поры она страшно боялась воды, унесшей не один десяток жизней жителей Кушевата и ее детей, и строго запрещала детям купаться в речке. Но разве неусидчивых семилетних детей можно удержать на одном месте какими-то запретами?

Ни водный Куль не мог их испугать, ни смерть отца Борьки. Бабушка не видела шалостей детей, поэтому они успевали за день подкормить комарами и мошками несметные тучи мальков, обитавших в сайме. Вычерпывали их ведрами, чтобы наблюдать, ловили их ладошками и определяли, к какой породе рыбы малек относится. А потом какая-нибудь бабочка отвлекала внимание малышей, и они по цветочному полю мчались ловить яркое насекомое.

У Питлорэвие родился братик – кругленький, мягонький, тепленький, он так нравился девочке. Пока мама не уложит его в колыбельку, она играла с ним бесконечно. Мама Айэви уходила на работу, когда они еще спали вместе с малышом. Прибегала днем покормить грудного ребенка. Дети видели ее только рано утром, если, конечно, просыпались, и поздно вечером, когда она доила Октябрину и Зорьку, накопивших вдоволь ароматного молока в своем вымени за долгий летний день.

Витур работал в клубе, приходил за полночь вместе с Айэви. Иногда после дойки коров она убегала к нему в клуб.

Юхур с утра уезжал проверять рыболовные сети в ближайшие сора, где все лето откармливалась самая разная рыба. Приезжал он тоже во второй половине дня, после того как увозил рыбу на плашкоут, чтобы пообедать и вновь уехать на рыбалку. Питлорэвие с Борькой, издали завидев лодку дяди Юхура, ждали его на берегу. С лодки несли бабушке рыбу, привезенную дядей. Хорошую, живую рыбу он сдавал на плашкоут, а вот из изъеденной и подпорченной белыми обскими халеями мелочи Кунаватнэими вытапливала рыбий жир.

Шторм

В тот памятный вечер Кунаватнэими за ужином сообщила детям очень хорошую для них весть:

– После еды поедем проверять сеть на другой стороне протоки.

– Ура! Ура! – опять вспомнили нулевишки, перешедшие уже в первый класс, русские восклицания радости.

На летних разливах Оби у бабушки постоянно стояли две сети. Кунаватнэими редко брала внуков в лодку – только в том случае, если взрослые задерживались на работе. Без лишних слов дети быстренько съели и творог, и шумах. Не дожидаясь заваренного на березовой чаге чая, выскочили в сенки. В прохладном помещении, где вдоль всей стены стояли банки с молоком и простоквашей, схватили по одной. Торопясь, как бы бабушка не раздумала взять их с собой, дети опустошили их и во всю прыть, наперегонки, по пути схватив весла, бросились бежать под горку. Кунаватнэими осталась смаковать чай.

На берегу саймы, промчавшись по мягкой полянке ромашек, весело кивавших малышам своими круглыми мордашками, дети остановились почти у самой воды. Ромашки в белых платочках уютно расположились вокруг небольшой легкой калданочки, лежащей вверх дном. Она пахла свежим деревом, душистым смоляным духом. Нынче весной ее искусно смастерил дядя Юхур и на русский лад засмолил днище. И теперь эту калданочку внуки Кунаватнэими сообща, дружно перевернули, протащив метра три по суше, столкнули ее в воду. Виртуозно вставили в уключины весла. Торопя события, оттолкнулись от песчаного берега. Чтобы попасть на протоку – широкий рукав многоводной Оби, – надо было обогнуть небольшой мысок. Вскоре выгребли из саймы. За это время бабушка должна была напиться чаю.

Юркое суденышко будет стоять почти на этом же месте, но с другой стороны – не со стороны саймы, а со стороны протоки. И не беда, что там сплошной ил и мелко: Кунаватнэими обязательно наденет сапожки.

Когда дети уже огибали мыс и выплыли на протоку, на пригорке показалась бабушка. Ее платок, легким движением накинутый на голову, прикрывал белые, как береста, волосы. Шла она не торопясь, зажав под мышкой рулевое, с широкими лопастями весло.

Перестав играться на воде, малыши прибавили скорость и к приходу бабушки уже причалили к берегу, дожидаясь ее у кромки воды. Бабушка аккуратно вымыла от липкой няши резиновые сапожки, села на корму калданки, дети наперебой застучали по воде веслами. Но как бы они ни старались грести, Кунаватнэими твердо направляла суденышко своим ярко-красным, сверкающим на солнце рулевым веслом. Казалось, она и не гребла вовсе – так, время от времени приподнимала из воды свое длинное весло, с которого непрерывной струей стекали сверкающие капли, и вновь погружала его в воду. И больше ни единого движения: сидит, словно идол из священного амбара. А уж как старались дети!

– Кто быстрее?

– Я быстрее! – шлепал по воде Борька.

– Нет, я лучше гребу!

Видимо, бабушка тяжелая была: калданка даже не вихляла кормой, идет себе прямо – и интерес пропадает соперничать. То ли дело, когда они в лодке одни! Бывало, от усердия калданка ходуном ходит, кружась на одном месте. Совершенно устав от весел, дети потеряли всякий интерес к гребле.

Они переплыли на другую сторону протоки. Там, в заливных летних сорах, их ждали переполненные рыбой бабушкины сети. Вдали, на высоком бугре зеленого красочного ковра, откуда недавно выехали, был хорошо виден их дом и голубая церковь с провалами окон.

Вечер был тихий, спокойный. Высоко-высоко в небе неподвижно стояли белесые облака, прохладной березовой рощицей толпились они на небе. Ничто не предвещало непогоду, но Кунаватнэими начала волноваться, просила детей подгребать ближе к сети, чтобы ей было удобно выпутывать рыбу. Капроновая сеть – старенькая, ненужная Юхуру – запутала в себя видимо-невидимо всякой рыбы. Кунаватнэими только успевала вынимать огромных рыбин: с узким носом и горбатой спиной жирных муксунов, нежных щекуров, которые вдоволь нагулялись в богатом кормом заливе. В лодочке уместились и сырок, и небольшая щука. Всего наловили столько, что калданка осела чуть ли не до самых бортов. Питлорэвие с Борькой старались аккуратно укладывать мокрых рыбин в мешок, чтобы не мешались под ногами. Калданка рассчитана на одного-двух человек, а здесь трое, двое из которых до того беспокойные, что лодка в любой момент могла накрениться