Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов

чтобы до конца дней поститься. Были. Всякие. И сами приходили, и он ходил в гости. А некоторые хотели замуж выйти за него. Ну и что, что с ребенком, зато мужик серьезный и тем более с квартирой – чем не жених. Они хотели, а Павел руками-ногами отмахивался от этой женитьбы. Достаточно одного раза. Вдоволь нажился! Еще не хватало, чтобы следующая баба со своей первой любовью встретилась или новую завела и тоже смоталась. И отмахивался от невест, как от мух назойливых.

Павел спозаранку приехал на вокзал. Сразу в кассу сунулся, пока народу маловато было. Взял билет. Вышел на улицу и присел возле киоска на лавку. Киоск еще закрыт. За стеклом пусто. Две-три газеты виднеются, стоит тарелка на виду и всё на этом. Здесь обычно пирожки и бутерброды продают, да еще бутылки с газированной водой. Всё ж автовокзал, люди в дорогу отправляются. Может, кто-нибудь захочет пирожок съесть или стаканчик водички выпить, да еще с собой прихватить в дорогу дальнюю. И берут. Всегда очередь бывает. А сейчас никого. Но едва откроется киоск, едва появится товар на прилавках, сразу начнется бойкая торговля. Напротив еще один киоск. Газетный. Свежая пресса. Правда, свежей не пахнет. Некоторые газеты пожелтели, а на других видны пятна, но всё равно продают. И люди берут, лишь бы скоротать время до отъезда…

Донесся невнятный голос из громкоговорителя. Пассажиры заволновались, а некоторые поднялись, подхватили поклажу и заторопились к автобусу, стоявшему в конце перрона. Павел проводил взглядом пассажиров. Поерзал на неудобной скамейке. Нахмурился. Поднял сумку. Расстегнул и заглянул внутрь. Слава богу, не забыл сунуть сверток с бутербродами. Испугался, что на столе оставил. Испортятся, пока будет в отъезде. И собрался как-то быстро в поездку. Долго раздумывал, ехать или нет, а тут с вечера подхватился, приготовил сумку и утром отправился в дорогу.

Всё началось после снов, которые стали одолевать в последнее время, когда его отправили на пенсию. Покоя не стало от них. Пока работал, он отвлекался: сутолока, постоянно с людьми, день пролетит и не замечал, а возвращаясь домой, на душе становилось тоскливо и ждал ночь, чтобы побыстрее завалиться спать. Ухайдакается за день, не успеет к подушке прислониться, уже цветные пятна закрутились перед глазами. Вроде что-то снится, а утром поднимется и ничего не помнит. А потом он затосковал, когда сына в армию забрали. Ждал, что сын вернется из армии и всё веселее будет, а сынок, охламон этакий, долго скрывал, что не собирается возвращаться в родной дом. Письма присылал, что остался на сверхсрочную службу, а сам демобилизовался и остался там жить. На работу устроился. Встретил девчонку. Недолго гулял. Женился. Свадьбу не играли. Просто расписались и всё на этом. Пока в общаге поживут. К весне обещают комнату на хозяев выделить. Павел аж подпрыгнул, когда письмо прочитал. Обманул, засранец! Отца родного не послушал и женился! Ах, ты, так, так и еще разэтак! Гром и молнии метал, как говорят. Ругался не из-за того, что сын в родной дом не вернется, а обманул его и женился, что рано хомут одел, но в душе-то другого опасался. Боялся, что сын пойдет по его стопам. Он никогда не рассказывал сыну, где его мать. Не хотел травмировать неокрепшую душу ребенка, а потом, когда сын вырос, сам не стал спрашивать. Может, догадался, а может, кого-нибудь правду рассказал.

Павел боялся, что сын не успеет нажиться, как жена вильнет хвостом, как и его мать, смоется с каким-нибудь ухажером и станет твердить, что только его одного любила и ждала всю свою жизнь и дождалась, поэтому умотала. Павел не хотел, чтобы сын наступил на те же грабли. Написал ему, чтобы приехал с женой. Посмотреть и понять намеревался, что за девка вскружила голову сыну. Вскоре они приехали. Девка как девка. Ничего примечательного. Маленькая, худенькая да еще конопатая в придачу. На улице встретишь и мимо пройдешь. Замухрышка, одним словом. Павел бы прошел, а сын налюбоваться не может. Видать, что-то в ней было, чего Павел не увидел или не успел заметить, потому что недолго они пробыли в гостях. Сноха лаской брала – папа, папулечка, а для вас гостинчики привезли, а вот рубашечку купили, примерьте, а он хмурился, ворчал и близко не подпускал. Всё на сына обижался, что обманул его и женился, но придет время, будет локти кусать. Вскоре они уехали, но обещали, что станут навещать, но возвращаться в родной город и дом сын не захотел. Сказал, что там ему лучше живется. И дом есть, и семья появилась. А потом шепнул отцу, мол, пора бы и тебе жениться, ты ж еще не старый. Хохотнул, глядя на обескураженного отца, и уехал.

Павел остался в одиночестве. Частенько вспоминал слова сына о женитьбе. Ему не хотелось приводить новую жену в родной дом. Привык к одиночеству. И казалось, что женщина в доме – это лишнее. Сам в силах, чтобы за порядком следить да поесть приготовить, а чтобы каждый день перед глазами маячила чужая женщина и не дай бог начнет командовать – этого он уже не выдержит. Ладно, пришла в гости, посидели, выпили, шуры-муры, а утром ушла, и он забыл про нее. И так до следующего раза. Правда, чаще сам старался ходить. К себе редкий раз приглашал в прибранную, но холостяцкую квартиру. И перед соседями неудобно. Еще что-нибудь подумают… Так и жил затворником. Сын три раза приезжал. Уже дедом его сделали. Павел радовался, чего греха таить, но в глубине души боялся, что спугнет эту радость и сын пойдет по его стопам. Очень боялся! Пусть живут, пусть! Ничего не стану говорить, ничего не буду советовать. Пусть они живут – это главное! А сам оставался один. Сын пытался говорить на эту тему, а Павел обрывал. Не лезь не в свое дело. Батя, как же ты старость один встретишь? Не пугай, встречу. Батя, нужно же, чтобы кто-нибудь рядом был, чтобы стакан воды подал. А я сразу помру, чтобы никого не мучить. Отстань, сын! Нет той бабы, которая вошла бы в мой дом. Видать, еще не родилась. И Павел отмахивался.

А старость не за горами оказалась. Не успел оглянуться, на пенсию отправили. Вроде бы работай да работай еще, в душе молодым чувствовал себя, но время подошло, и сказали, мол, пора, дорогой Павел Иванович, место освобождать для новой смены, а самому на заслуженный отдых отправляться. С почетом и уважением проводили. Грамоту вручили, подарки преподнесли. И велели