Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Результатами разведдеятельности группы Василия Петровича, у которого была любимая присказка «война план покажет», он, к слову, довольно успешно пользовался в своей боевой работе – практически все разведданные по близлежащим кишлакам реализовывались именно через его батальон. Да и как иначе? Во всей провинции Саманган батальон Игнатенко – единственная боевая единица советских войск. В зоне ответственности, от Ташкургана до перевала Мирза-Атбели, батальон охранял трассу Хайратон – Кабул, обеспечивал работоспособность проходящих здесь двух ниток трубопровода, по которым под высоким давлением подавались бензин, авиакеросин и дизтопливо. И в целом, Игнатенко со своими подчиненными поддерживали зыбкий мир и относительную безопасность на этом участке испокон века немирной и небезопасной земли. Это осознавали и местные власти, назначенные Наджибуллой, и противостоящие им банды моджахедов, поддерживаемые недругами СССР. Понимали это и сам Игнатенко, и, конечно, Василий Петрович.

Надо заметить, что зона ответственности выпала Игнатенко непростая. Территория провинциального центра Айбак – столицы провинции Саманган – занимала достаточно большую площадь в долине одноименной реки. К югу от Айбака начиналось тридцатикилометровое ущелье Дараи-Зиндан. По его дну текла река Саманган, а с обеих сторон ущелья высились отвесные четырехсотметровые скалы. Вдоль реки, там, где ширина ущелья позволяла, располагались кишлаки и зеленка. Закон Афганистана: где есть вода, там есть растительность и жизнь.

Летом 1983 года военная обстановка в провинции была крайне напряженной. Из всех населенных пунктов один только Айбак контролировался правительственными войсками и царандоем, но и он только в центральной своей части. Остальная территория находилась под контролем разных бандформирований, которые выходили поживиться и на трассу Хайратон – Кабул, и к трубопроводу. После их обстрелов наливников и трубопровода, то там, то тут вспыхивало красное пламя. Зарево пожара виднелось на десяток километров. Но еще больше хлопот приносили диверсии с целью наживы – душманы в светлое время суток подкрадывались к трубе, ручными сверлами делали в ней отверстия, затыкали их деревянными пробками – чопиками, а по ночам извлекали затычки и наливали горючее в канистры. Не раз и не два бойцы Игнатенко, поднятые по тревоги или заблаговременно предупрежденные гэрэушниками, захватывали караваны по тридцать и более верблюдов, нагруженных канистрами, заполненными ворованным горючим.

Бандформирования с завидной регулярностью нападали на колонны и на сам гарнизон. Особенно дерзким был главарь Вакиль Дивана, чья банда хозяйничала в зеленке в непосредственной близости от места дислокации батальона. Душманы постоянно донимали Игнатенко, обстреливая территорию гарнизона не только из стрелкового оружия, но и из минометов. Кличка у этого борца за веру говорила сама за себя: «Дивана» на дари обозначало – юродивый, а проще говоря – сумасшедший. Этого безбашенного главаря даже сами афганцы не любили, побаивались и называли меж собой беспредельщиком.

Впрочем, и помимо шайки Дивана в ущелье и других банд было видимо-невидимо: у каждого кишлака – своя банда. Все они, чуть не ежедневно, совершали диверсии на трубопроводе и нападения на колонны. Действовали неожиданно и умело. Совершив налет, тут же возвращались в свои кишлаки, где сразу же превращались в мирных дехкан, улыбающихся «шурави» и с благодарностью принимающих от них гуманитарную помощь в виде мешков с мукой и сахаром. Достать этих перевертышей, выковырять их из родных кишлаков никак не получалось. Хотя, по наводке того же Василия Петровича, несколько раз проводились войсковые операции, но толку от них не вышло никакого. Пока роты Игнатенко шли с двух сторон поверх каньона, а батальоны афганской армии прочесывали кишлаки на дне ущелья, моджахеды через колодцы-кяризы и тайные тропы каждый раз заблаговременно уходили и прятались по пещерам. Оттуда их и бомбоштурмовыми ударами выкурить не представлялось возможным, и никакими ухищрениями гэрэушников выманить не удавалось. И все же работа разведчиков в условиях постоянного враждебного окружения была незаменимой, а информация, добываемая ими, просто – бесценной.

Игнатенко, понимая это, поддерживал дружеские отношения с Василием Петровичем и сам, похоже, вызывал в нем такие же добрые чувства. Командир гэрэушников по возрасту и воинскому званию был старше Игнатенко, но подчеркнуто относился к нему, как к равному, а в служебных вопросах – как к начальнику гарнизона.

Вот и на этот раз, когда они остались с Игнатенко наедине, Василий Петрович заговорил по-дружески и без обиняков:

– Сергей Алексеевич, вот такое дело: надо нам с тобой съездить на переговоры. На меня через моего человека вышли главари трех банд, которых бешеный Вакиль Дивана тоже достал. Они хотят, чтобы мы совместно его потрясли. Обещают его загнать в ущелье, а тебе надо будет просто по нему сверху ударить.

– Василий Петрович, получается, мы на стороне духов должны будем воевать? Исполнять желание одних бандитов по устранению другого?

– А нам какая разница? Все равно, на стороне духов или самостоятельно, главное, этому Вакилю хвост прищемить!

– Ну, прищемим ему хвост, а что дальше?

Василий Петрович усмехнулся:

– Война план покажет! Если все у нас с тобой получится, главари обещали отправить делегацию в Ташкурган и договориться с тамошними бабаями, чтобы они не обстреливали больше наши колонны и не трогали трубопровод в твоей зоне ответственности.

Игнатенко поскреб затылок. То, что говорил гэрэушник, было актуальным и перекликалось с задачей, которую вчера поставил перед ним комполка – больше работать с местным населением и постепенно начать договариваться с руководителями бандформирований во избежание ненужных жертв с обеих сторон.

– Когда поедем, Василий Петрович, сегодня? – спросил он.

Гэрэушник замялся:

– Понимаешь, Сергей Алексеевич, тут есть одна особенность… Нам надо будет выехать с тобой ночью. На твоем бронетранспортере. Место встречи я укажу дополнительно. Вернее, я пока его сам не знаю. Надо будет двигаться по трассе. С правой стороны трассером укажут место, где нас будут ждать. Там и остановимся. На переговорах будем я, мой переводчик и ты. Оружия с собой брать нельзя. И радиостанцию тоже придется оставить в гарнизоне… Таково условие с их стороны.

Представив такую ночную поездку по району, напичканному бандами, Игнатенко внутренне поежился, хотя и слыл человеком далеко не робкого десятка:

– Ну ты даешь, Василий Петрович… Ночью, в зеленку и без оружия… – снова поскреб он затылок. – Да там за каждым кустом – по душману и все вооружены до зубов! А мы с тобой, выходит, даже перочинного ножичка взять не можем…

– На той стороне обещали, что все будет нормально.

– Неужели ты веришь «духам»? Для них обмануть неверного – подвигу сродни…

– Так оно, конечно, но интуиция мне подсказывает, что на этот раз можно поверить…

При слове «интуиция» Игнатенко поморщился, как при зубной боли, хотя и сам на эту капризную госпожу зачастую полагался. Но необходимость идти на встречу с врагом без оружия оптимизма у него не вызвала.

– Кстати, Василий Петрович, объясни мне, бестолковому, я-то здесь при чем? Это ведь ваши штучки: внедрение, вербовка, тайные переговоры… – как будто ища пути для отступления, поинтересовался он.

– Опять ты прав, Сергей Алексеевич: специальные операции – мой хлеб, – понимающе усмехнулся Василий Петрович. – Но бабаи сказали, что командор шурави-батальона должен быть на переговорах обязательно. Или забыл, что сам мне всегда говоришь: у кого – сила, тот и – гарант!

Игнатенко нечем было возразить подполковнику. Действительно, здесь гарантом является он, Игнатенко. У него под началом проверенный в боях личный состав батальона и серьезная огневая поддержка – приданная батарея 122-миллиметровых гаубиц Д-30 и танковый взвод.

А Василий Петрович продолжал выкладывать аргументы моджахедов:

– Они сказали: мы командора шурави-батальона в лицо знаем, мы его слову верим. – Он вскинул такие же, как у самого Игнатенко, васильковые глаза и выложил свой главный резон: – Мы, конечно, с тобой рискуем, но пойми, мил-человек, если дело выгорит, стольких наших ребят спасем…

– Да к чему столько слов… – устыдился вдруг собственных колебаний Игнатенко. – Раз надо, значит, поедем!

– Ну вот и договорились. Только большая просьба у меня к тебе, Сергей Алексеевич: никому о нашем разговоре ни слова. Даже своему начштаба… Если где-то протечет, нас просто зароют, а перед этим шкуру с живых снимут.

– Ты всегда находишь, чем успокоить… – настала очередь усмехнуться Игнатенко, но усмешка у него вышла кривой.

Спустя два дня Василий Петрович заглянул во время обеда в офицерскую столовую батальона и шепнул Игнатенко на ухо:

– Сегодня в двадцать два часа выдвигаемся.

– Добро. Буду готов! – кивнул Игнатенко.

В назначенное