Последний чекист - Александр Борисович Кердан

– Зачем же через Нонну? Я сам буду в это время в Москве на книжной ярмарке. Позвони, как приедешь, и мы обязательно встретимся… – Гюссар написал на визитке номер телефона и протянул карточку Пронину.

– Позвоню! – пообещал Пронин, пожимая французу руку.

В сентябре, получив в «Колоколе» свой роман, Пронин вспомнил об обещании и позвонил по номеру, оставленному Гюссаром.

– О, Мишель! – радостно воскликнул тот. – Ты – в Москве?

– Да, в столице. И у меня есть для вас, – почему-то снова перешел на «вы» Пронин, – обещанная книга с автографом.

Гюссар предложил:

– Приезжай сегодня на ВДНХ, там в десятом павильоне в семнадцать часов будет презентация моих литературных мемуаров. Нонна и другие знакомые придут…

– Увы, Луи, я побывать на представлении книги не смогу. В это время должен быть уже на вокзале… У меня поезд в семнадцать тридцать… – отозвался Пронин со смешанным чувством огорчения и тихой радости, что не придется сидеть с умным видом и выслушивать уже известные ему по Гданьску воспоминания об известном классике и его непревзойденной дружбе с Гюссаром, внимать хвалебным отзывам московских коллег, желающих богатому французу понравиться.

– Жаль, – вполне искренне огорчился Гюссар и тут же внес коррективы: – А удобно тебе встретиться в метро, часов в пятнадцать, на станции «Парк культуры»?

Пронин прикинул, что будет двигаться как раз по этой ветке, и согласился:

– Договорились. В пятнадцать ноль-ноль буду вас ждать!

– У первого вагона в сторону центра, – как истый москвич уточнил Гюссар.

Без четверти три Пронин с книгой в руках был уже на указанной станции. Свой багаж он заблаговременно завез на вокзал, сдал в камеру хранения и вернулся к «Парку культуры». Эта станция была ему хорошо знакома – сюда он неоднократно приезжал в Союз писателей России, чей особняк располагался поблизости, на Комсомольском проспекте.

Поглядывая на электронные часы, мерцающие над тоннелем, прохаживаясь взад и вперед между могучими четырехугольными колоннами, подпирающими гулкий свод станции, Пронин вдруг вспомнил о своих прежних тревогах, связанных с загадочным французским славистом, миллионером и подполковником.

«А что, если Луи и в самом деле не просто Луи, а французский шпион, агент, скажем, их военной разведки DRM? – При этой мысли Пронина даже бросило в жар, хотя в подземке было прохладно и по станции гуляли сквозняки от приезжающих и отъезжающих поездов. – Может, у него задача завербовать меня? Но зачем это нужно? Я – обычный отставник и никакими государственными секретами давно не обладаю… А если бы даже и обладал, то не выдал бы их никакому Гюссару ни за какие французские булки… Что же мне делать?.. Не бежать же отсюда?.. Ладно, подарю свою книгу и оревуар…» – мысленно успокаивал он себя, но покоя не находил.[1]

И тут в голову ему пришло устроить Гюссару проверку. Пронин в книге про разведчиков читал, что профессионалы «плаща и кинжала», если назначают встречу своему связнику, то являются на нее за две минуты и обязательно проверяются – стоят где-то в стороне и осматривают подходы к месту встречи и возможные пути отступления. Ждут связника не больше двух минут, и если тот не оказывается на месте в назначенное время, немедленно уходят…

Пронин снова взглянул на метрополитеновские часы. Стрелки показывали без пяти минут три.

«Гюссар наказал ждать его в пятнадцать ноль-ноль у первого вагона в сторону центра… Если он обычный человек, то приедет ровно к назначенному сроку и выйдет именно из первого вагона! Если же нет, значит…» – Пронин не успел довести мысль до конца и немедленно сменил свою диспозицию: отошел в сторону от места прибытия первого вагона, встал за колонну и, как настоящий профессионал-разведчик, стал наблюдать.

Время замедлило свой бег и растянулось как жевательная конфета, как будто давая ему лишнюю возможность осмотреться и все оценить. За четыре минуты до срока, назначенного французом, прибыл очередной состав, идущий в сторону центра от «Проспекта Вернадского». Пассажиры заполонили станцию – Гюссара среди них не было. Прошел состав в обратном направлении – француз не появился. Следующий поезд в сторону центра подошел ровно без двух минут три. Пронин весь превратился в зрение. Если он не ошибается, и его знакомый Луи – профессиональный разведчик, то бишь – шпион, он должен приехать именно на этом поезде.

Но Гюссар не вышел ни из первого вагона, ни из второго. Пронин уже собрался выдохнуть с облегчением – ему почему-то захотелось, чтобы симпатичный, хотя и скуповатый Луи оказался обычным человеком, известным славистом и подлинным другом России… Но тут он увидел Гюссара, стоящего почти напротив него, за такой же колонной и пристально вглядывающегося в сторону первого вагона…

«Ага! Попался, шпион!» – пронеслось у Пронина в мозгу. Он внутренне подобрался и двинулся навстречу Гюссару.

Гюссар тоже заметил его и, широко улыбаясь, вышел из своего укрытия. Они весело, как ни в чем не бывало, поговорили минут пять. Пронин вручил Гюссару свою книгу с автографом. Гюссар не остался в долгу – отдарился книгой мемуаров, и они расстались.

На этом можно было бы поставить точку в истории с французским славистом. Но она имела неожиданное продолжение.

Спустя год после знакомства с Гюссаром Пронина избрали руководителем областной писательской организации, и он задумал провести на Урале международное совещание молодых писателей. Сам статус международного мероприятия потребовал участия в нем представителей не только бывших союзных республик, ныне независимых Украины, Белоруссии, Казахстана, Молдовы, но и стран так называемого дальнего зарубежья.

Нонна Умнова согласилась руководить семинаром критики и посоветовала позвать Луи Гюссара, дескать, он в это время будет в Москве и Пронину не придется тратиться на билеты из Ниццы до Екатеринбурга и обратно. Это было весомым аргументом, ибо мероприятие замышлялось масштабное, а бюджет на него был выделен довольно хилый.

Не мудрствуя лукаво Пронин в числе других почетных гостей пригласил на совещание знакомого француза.

Совещание проходило в небольшом, но с богатой историей городе Каменске-Уральском, в ста километрах от Екатеринбурга. Семинаристов разместили в санатории «У трех пещер» на живописном берегу Исети, а почетных иностранных гостей – неподалеку, в городской гостинице.

Все складывалось замечательно: и открытие, и работа семинаров, и персональные творческие вечера известных литераторов, которые вела неутомимая Нонна Умнова.

В конце программы устроили для участников экскурсию по городу, где был богатый краеведческий музей, муниципальный драматический театр, несколько старинных храмов…

Гюссар, которого, как званого гостя, сопровождал Пронин, внимательно разглядывал пушки, отлитые на Каменском заводе для Великой Камчатской экспедиции Беринга, и произведенные там же кандалы для каторжников, старинную роспись стен, утварь и иконы в городских храмах. Но особенно ему понравилась автобусная экскурсия по городу. Пронин, помня о своих подозрениях относительно Гюссара, строго-настрого проинструктировал девушку-гида из управления культуры, чтобы маршрут автобуса не пролегал возле оборонных предприятий. Но она так увлеклась собственным рассказом, что привезла их на площадь перед алюминиевым заводом, где подробно стала вещать о том, сколько он вырабатывал алюминия в годы Великой Отечественной войны, сколько производит сейчас, как это важно для вооруженных сил и для ракетно-космической отрасли…

Заметив, как заблестели глаза у Гюссара, Пронин сказал девушке, что пора ехать дальше. По лицу француза пробежала тень недовольства, а Пронин, словно и не заметив этого, принялся рассказывать гостю, какая их ждет впереди обширная культурная программа и как хороша в городе художественная самодеятельность.

Культурная программа и впрямь была насыщенной: литературно-музыкальный вечер молодых талантов с участием малой группы Уральского народного хора и зажигательными танцами гастролирующего башкирского ансамбля, прощальный ужин с семинаристами, на котором мастера читали свои стихи.

Завершился день фуршетом для руководителей семинаров. Прием оказался таким хлебосольным, что в гостиницу «Камея» изрядно захмелевшего Гюссара под руки провожали Пронин и начальник управления культуры города Александр Шалобаев.

Шалобаев прихватил с собой авоську с тремя бутылками водки и нехитрой закуской, дабы окончательно убедить француза в уральском гостеприимстве.

В гостиничном номере быстро накрыли стол. Гюссар вяло посопротивлялся, ссылаясь, что «уже набрался под завязку и напился до чертиков» (он так и сказал, в очередной раз удивив Пронина своими познаниями в русском языке), но под решительным напором провожающих сдался.

Бывший пограничник и «афганец» Шалобаев, решив внести свой взнос в филологическую копилку ученого-слависта, заявил, что в его компании существует одиннадцать постоянных тостов, которые обязательно звучат за столом, когда собираются близкие друзья:

– О-ля-ля! – воскликнул