Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

обочину. Сами они походили на двух обычных беженок. Раненые ковыляли, опираясь друг на друга, а Бланка с Еленой брели, сгибаясь под тяжестью чемоданов с описью испанского достояния. Бланка впервые подумала, что президент Республики не обеднел бы, дав им хотя бы паек в дорогу. Еды у них не было. Как, впрочем, и у большинства беженцев.

Бланка с Еленой шли почти два дня, с трудом волоча чемоданы. Дойдя до какой-то деревни, они постучались в первый же дом и попросились на ночлег. Хозяева не могли отказать столь молодым женщинам в столь плачевном состоянии. Спали в коридоре на чемоданах, зато под крышей. Бланка думала о беженцах, которым негде переночевать. Еще она размышляла, не бросят ли их в Перпиньяне, ведь заставили же тащить архив на себе. Кроме того, у них нет документов. Что они будут делать в Женеве, даже если доберутся? Бланка уговаривала себя, что все это как-нибудь решится, главное – там их будут ждать сокровища испанской культуры. Только бы добраться, и все скорби развеются. Не раз она задумывалась, не подкинуть ли в чемодан картотеку коллекции из дворца Лириа, но в конце концов решила оставить ее при себе, за подкладкой пальто. Эти карточки у сердца придавали ей храбрости, напоминали о прозвище Краснорукая, а человеку с таким прозвищем любое дело по плечу.

На следующее утро разлетелась новость, что в колонне беженцев раздают еду – ломоть хлеба и плитка шоколада. Но когда очередь дошла до Бланки с Еленой, почти ничего не осталось и выдавали одну порцию на нескольких человек. Им было уже не до приличных манер, и они стащили несколько стручков рожкового дерева с какой-то телеги. Время от времени мимо проезжали переполненные автомобили, и подруги задавались вопросом, не сидит ли в одном из них Мануэль Асанья.

Президент Республики покинул Фигерас, когда начались бомбардировки. Фалангисты уже взяли Жирону, и, чтобы прикрыть отступление, республиканцы взорвали часть замка. Но даже это не остановило сотрудников, занятых погрузкой ящиков, – едва перестали падать камни, они возобновили работу. К счастью, Елена с Бланкой уже добрались до границы, когда начали бомбить дорогу из Фигераса. Подруги не обернулись посмотреть, что творится за спиной. Они не могли позволить себе даже этого.

В международной зоне на границе стоял навес, под ним – несколько столов с пишущими машинками. Граница была еще закрыта. Беженцы без сил падали на свои баулы, некоторые были обмотаны грязными бинтами. В довершение всего полил дождь, словно небо позаботилось о подходящей декорации для этой сцены. Кто-то сказал, что от дождя у раненых намокнут гипсовые повязки. Бланка с Еленой забрались на один из столов, прижались друг к другу и уснули. Бланке приснилось, что за ними явился огромный бык с зелеными глазами и перенес их по небу во Францию. А внизу, на земле, французы клеймили собравшихся на границе, как скот. Когда она позже рассказала свой сон Елене, та ответила: “Никогда не верь французам”. Бланка поднесла руку к спрятанным на груди карточкам.

На рассвете пришло известие, что Франция откроет границу и предоставит автобусы. После дождя как будто даже потеплело, и Бланка решила, что день будет чудесный. Она предложила Елене забраться с чемоданами на заднюю площадку автобуса, в багажник, – так они и с грузом не расстанутся, и будут дышать свежим воздухом. Идея оказалась удачной, поскольку автобус набился битком, но в багажнике было посвободнее. Бланка раскинула руки и счастливо рассмеялась. У них все получится. Елена не сразу, но последовала ее примеру. Ветер приятно щекотал кожу, успех был близок.

В конце маршрута их встретил взвод солдат-сенегальцев, которые принялись выгонять людей из автобуса. Бланка пихнула подругу, показывая, что лучше спрятаться за чемоданами. Ей не понравились эти мужланы. Она подумала, что, может, сон ее был вещим. Однако один из сенегальцев заметил их и выволок вместе с чемоданами наружу. Солдаты погнали всех куда-то, и вскоре впереди показался забор с большими воротами, сенегальцы начали загонять беженцев туда. Бланка все поняла.

– Это концентрационный лагерь! – пробормотала она в ужасе.

– Какой лагерь?

Бланка, не ответив, схватила подругу за локоть. Испанцев много, солдат мало, может, им повезет, если они не станут спешить и потихоньку повернут назад. Нужно спасаться, вот о чем предупреждал бык с зелеными глазами. Медленно, очень медленно они вернулись к чемоданам, оставшимся возле автобуса, про которые все, похоже, забыли. Сердце словно железными тисками стиснуло. Рот наполнился слюной. “Теперь”, – решила Бланка.

Бланка помнила, как она бежала, если можно бежать с тридцатикилограммовым чемоданом, но не помнила, в какой момент бросилась наутек.

Еще секунду назад она взяла Елену под руку и велела остановиться. Елена кивнула, полностью доверившись подруге. Мимо тянулись несчастные – скорбные глаза, грязные дети, раненые.

И вот они уже бегут, подхватив тяжеленные чемоданы, сворачивают наугад, оказываются в какой-то деревне. Бланка ждала выстрелов в спину, но их не последовало. От страха даже чудилось, что чемоданы стали легче. Елена бежала бы и бежала, но Бланка, вдруг почувствовав, что они в безопасности, остановилась. Ни выстрелов, ни звуков погони. Им удалось выбраться из западни.

Они не знали, что дальше. Они даже не знали, где находятся. Побрели по какому-то шоссе. Вскоре их обогнал грузовик. Послышалась испанская речь. После всего пережитого Бланка не хотела его останавливать, но водитель затормозил, спросил, куда они идут.

– В Перпиньян.

– Можем подвезти. Залезайте!

Один из пассажиров спрыгнул из кузова, чтобы помочь погрузить чемоданы, и не удержался от шутки по поводу их веса. Эти испанцы были удивительно жизнерадостны, что оказалось заразительно. Судьба послала Бланке с Еленой подарок, и грех было им не воспользоваться. Тащиться пешком больше не пришлось.

В Перпиньяне попутчики помогли подругам выгрузить багаж и проводили их аплодисментами. Бланка спросила напоследок, не знают ли они, где искать написанный на бумажке адрес. Никто не знал. Испанцы попрощались и уехали. Неважно. Бланка готова была обойти все дома в городе. Главное, что они каким-то чудом добрались. Годы спустя Бланка тешила себя надеждой, что позже парни, которых они тогда встретили, освобождали Париж от нацистов, ей не хотелось думать, что впоследствии они могли оказаться среди депортированных в лагерь Маутхаузен.

Тогда, за ужином в замке, один из членов Комитета на плохом французском продиктовал адрес, куда следовало доставить чемоданы. Бланка записала его, как смогла. Но теперь выяснилось, что такой улицы в Перпиньяне нет.

Бланка снова и снова изучала запись и наконец решила, что это не название улицы, а номер дома. Дом три? Там никто не открыл. Может быть, тринадцать? Елена в отчаянии опустилась на чемодан:

– Я больше не могу.