Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

Вера тети Паки в правоту франкистов дала трещину. Однажды в субботу Ангустиас позвала меня на кухню, где тетя за неимением анисовки сидела перед стаканом воды. На столе лежали смятые листки, в которых я сразу узнала список запрещенных книг, о котором я и думать к тому времени забыла.

– Ты можешь объяснить, что это такое?

Я села напротив и увидела, что тетин палец наставлен на имя спиритистки Амалии Доминго. Все книги по спиритизму считались вредоносными. На самом деле в этом списке было очень мало конкретных названий, в основном обозначались целые категории, темы и авторы, объявлявшиеся опасными.

– Это книги, которые франкисты хотят уничтожить.

Тетя даже не рассердилась, она была уязвлена.

– Но ведь это выдающаяся женщина и настоящая христианка. Разве Франко не на стороне христианской веры? Ничего не понимаю!

Хотя Амалия Доминго к тому моменту уже тридцать лет как скончалась, моя тетушка ее прекрасно помнила, они встречались в Барселоне в начале века. Тетя никак не могла прийти в себя от удивления.

– Трудно поверить, что хорошие считают Амалию опасной, она была почти святая. В конце концов, ее направлял дух священника.

И дальше:

– Зачем вообще уничтожать книги? Это не по-христиански.

И потом:

– Откуда у тебя этот список? Где ты его достала?

И еще:

– Они перепутали. Наверняка это ошибка. Мы ведь даже перестали ходить в спиритистский “Атеней”, чтобы нас не расстреляли вместе со священниками!

Тетушка погрузилась в мрачное молчание, и я смогла наконец спросить, как она нашла список.

– Выпал из-за подкладки твоего пальто, когда Ангустиас чинила его. Так это правда? Я думала, только эти дикари, что жгут церкви, способны уничтожать книги.

– Увы, тетя, думаю, правда. Одни отличаются от других только степенью организованности. Церкви жгли озлобленные варвары, которых правительство не могло контролировать. А эти составляют списки. Хотят последовательно уничтожить все, что им не нравится. У франкистов больше холодного расчета, и это пугает.

– Меня все пугает. Но, по крайней мере, хорошие наверняка не расстреливают.

– Конечно, расстреливают, тетя, и зверствуют точно так же.

– Ну вот в это я не верю.

Тетушка произнесла это так, будто ее вера или неверие могли на что-то повлиять. Я испугалась, что новость об Амалии Доминго убьет ее, как иногда разочарования в одночасье убивают людей с железным здоровьем. Однако после общения с покойным Фортунато тетя вошла в гостиную и объявила, что волноваться не нужно, война скоро закончится.

– И все присутствующие выживут, – добавила она.

Сердце у меня кольнуло, потому что из обитателей пансиона в гостиной не было только Карлоса. Хосе Луис, уже присоединившийся ко всем, заметил мое беспокойство и сказал, что Карлос точно выживет, но если националисты – так себя называли франкисты – войдут в Мадрид, ему лучше бежать. Тревога моя усилилась.

Во-вторых, в январе правительство Республики снова переехало – ближе к французской границе. Бланка со своей подругой Еленой Гомес де ла Серной[126] поселилась в небольшом особняке поблизости от новых хранилищ. Вместе они составляли картотеку предметов, размещенных в замках Пералады и Фигераса. Оба замка подготовили к приему драгоценных коллекций, так что в них даже поддерживались нужная влажность и температура. Химики разработали огнеупорный лак, которым покрыли все контейнеры. Но соглашения о перевозке испанских культурных ценностей на хранение в Женеву по-прежнему не было. И главное – оставалось неясным, на каких условиях они будут возвращены. Члены правительства, делегация переговорщиков, представители Комитета по изъятию и охране художественного достояния напоминали драконов, спящих на груде сокровищ. Первые ими владели, вторые на них претендовали, а третьи одним глазом присматривали за тем, чтобы первые и вторые не перессорились между собой и сокровища оставались невредимы.

Бланка и Елена уже догадывались, что им придется покинуть Испанию. Они ждали мотоцикла с коляской, чтобы ехать в замок Фигерас, когда началась бомбардировка. Земля вздыбилась, словно намереваясь поглотить их, но через несколько бесконечных минут наступила тишина. Оглушенная взрывами Бланка увидела огромную воронку, на дне которой стоял мотоцикл, целый и невредимый. Из здания вышел парень, спокойно спустился в воронку, завел мотор, и мотоцикл взлетел по крутому склону. Бланка и Елена все же добрались до замка.

В одной из комнат ждал огромный стол, накрытый к ужину. Через несколько дней Бланка будет раскаиваться, что не сунула тогда в карман ломоть хлеба. Во главе стола сидели председатель правительства Республики с женой. Атмосфера была мрачнее некуда, словно ужин давал граф Дракула. Электричества не было, и разговоры за столом велись самые что ни на есть погребальные. Единственная хорошая новость состояла в том, что французское правительство разрешило правительству Республики перевезти культурные ценности через свои границы в случае их эвакуации в Женеву. Тем вечером во дворе замка при свете автомобильных фар было подписано соглашение, по которому Лига Наций брала на себя обязательство после окончания войны вернуть испанское культурное достояние Испании. Бланка, любившая театр, навсегда запомнила эту сцену. Зрителям объяснили, каким образом исчезнувшие во время представления фокусника предметы появляются снова, как сказал бы наш Праздный Человек.

Для транспортировки картин планировалось реквизировать грузовики. Елене и Бланке поручалось отвезти картотеку и документацию (два чемодана, каждый весил больше тридцати килограммов) в Перпиньян, откуда поезд с сокровищами отправлялся в Женеву. Как они станут добираться, никого не заботило. Бланке продиктовали адрес женщины, которая будет ждать их в Перпиньяне. До тех пор им придется справляться вдвоем. Без паспортов, без еды, без транспорта. С двумя чемоданами, набитыми карточками и документами, над которыми мы трудились три года.

Стоял промозглый февраль, но Бланка вся взмокла. Заметив, что Елена дрожит, она объявила, что дело плевое, иначе его не поручили бы двум женщинам. Ей тут же стало тошно от собственной лжи, но Елена перестала трястись. Они не могли себе позволить дать слабину. У них есть поручение – доставить в Перпиньян шестьдесят килограммов документов, а значит, все остальное неважно.

В ту ночь Бланка с Еленой не спали. Обнявшись и не смыкая глаз, они слушали, как где-то воют волки, и думали о будущем, которое не сулило ничего хорошего.

Они не знали, когда остались одни, утром или еще ночью. Поначалу их сопровождали солдаты-республиканцы, выполнявшие собственное поручение – раздобыть грузовики для перевозки картин. Один из них показал, в какой стороне французская граница. Но это было ясно и без указаний, в ту сторону тянулся поток людей. Единственное средство передвижения – собственные ноги, любой транспорт реквизировался ополченцами. Елена и Бланка с ужасом наблюдали, как солдаты конфискуют санитарные машины и растерянных раненых выгружают прямо на