Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

тут сноровка нужна, но научиться можно. У нас вон в деревне бабы многие кружева плетут. Дарья вон кружевное покрывало дочке на свадьбу связала. Только в городе оне как-то больше к торговому тянутся, не ценят старинные промыслы. А торговое, ясно дело, красивее.

— Да Вы что! — искренне воскликнул Вадим. — Разве может сравниться фабричная работа с той, что руками сделана. Это же штучный товар! Такому цены нет!

— И правда, что нет, — согласилась Глафира Ивановна. — Кто у нас тут эти кружева покупать-то станет?

— Я бы маме воротник с удовольствием купил. Она бы в восторге была.

— Дак маме Вашей я и так подарю. Пусть носит на здоровье, если понравится.

— Что Вы, что Вы! — замахал руками Вадим. — Я такой дорогой подарок принять не могу. А купить у меня и денег таких нет.

— Не надо никаких денег. У миня вон воротников-то разных аж несколько штук наплетено. На выставке типерь ими никого не удивишь, а носить никто уж и не носит давно.

Глафира Ивановна удалилась за заборку с ситцевой занавеской в дверном проёме, отделяющую горницу от другой комнаты, и через пару минут вернулась с несколькими кружевными воротниками в руке.

— Вот, выбирайте, который понравится. И можите и все взять, мне не жалко. Всё одно так без дела лежат.

— Честное слово, я не могу взять такой дорогой подарок, — снова заотнекивался Вадим.

— А ничего и не дорогой. Вот сичас покажу, дак и сами потом плести можете. Вот садитесь сюда, к окну поближе, я валик принесу.

Глафира Ивановна снова удалилась за занавеску и вернулась оттуда с установленным на сделанные из лёгких реек козлы валиком. На нём уже обозначилось небольшое кружево, а сбоку висели какие-то палочки с намотанными на них нитками.

— Вот это валик, а вот это коклюшки. Запомните?

— Конечно, запомню, я в детстве коклюшем болел, как коклюшки не запомнить?

— Вот берёте по две коклюшки в каждую руку. Смотрите, я покажу, как надо перекидывать нитку, вот в левой руке одну коклюшку перекидываете на другую, попробуйте, это очень легко.

Вадим взял в обе руки по две коклюшки, попробовал выполнить самое простое упражнение, но коклюшки вывернулись из пальцев и упали на пол.

— Нет, у меня точно не получится.

— Получится, получится, — заверила Глафира Ивановна. — Вот у Димки тоже сначала ничего не получалось, а теперь быстрее меня может.

— Так Дима гармонист. Он натренировался на гармошке играть, вот у него и получается хорошо.

— Ты тоже музыкант. На гитаре тоже пальцами надо умело работать, — сказал Дима.

— Так то гитара, а тут совсем другое.

— Ладно, вы тут пока кружевами занимайтесь, а я пойду у овец стайку почищу. Я быстро. Не успеешь воротник сделать.

— Да мне такой воротник надо не один месяц плести, — засмеялся Вадим. — Ты не только у овец стайку Авгиевы конюшни вычистить успеешь.

— Какие конюшни?

— Авгиевы. Был в Древней Греции такой царь Авгий. И была у него огромная и очень запущенная конюшня. Геракл её за один день очистил, направив воду сразу двух рек Алфея и Пенея. Это был один из двенадцати самых известных подвигов Геракла. Вообще-то был, говорят, ещё и тринадцатый, но про него я тебе потом в машине расскажу. Может, лучше я тебе помогу?

— Нет, там вдвоём всё равно не повернуться. Да и переодевать тебя будет дольше, чем я один справлюсь.

— А то смотри, я готов уподобиться Гераклу.

— Ты, Геракл, лучше кружева плести учись. Глядишь, в Ленинграде пригодится. А овечьих стаек там уж точно нету.

— Это точно, — согласился Вадим. — Глафира Ивановна, ученик из меня никакой, Вы мне лучше так про кружева расскажите. Я, конечно, видел их на выставках, в музее народов Севера, кажется, тоже есть, а вот так вживую видеть не доводилось. Вы немножко поработайте, а я пока посижу, посмотрю, фотографию сделаю.

— Ну, как хочете. Смотрите.

Глафира Ивановна придвинула валик к себе и начала так ловко перекидывать коклюшки, что взгляд Вадима не успевал улавливать их стремительное перемещение. Вадим достал фотоаппарат, отсел немножко в сторону и, держа его наготове, стал ждать, пока женщина привыкнет к его присутствию и перестанет обращать на камеру внимание. Не отрываясь от работы, Глафира Ивановна стала рассказывать то, что сама слышала во время экскурсий на выставках.

— Говорят, будто в Россию это ремесло завёз Пётр Первый, — начала Глафира Ивановна. — Пригласил мастериц в Новодевичий монастырь, поди, знаете, что это где-то под Москвой. Дак вот, привёз он, значит, мастериц откуда-то из Европы, то ли из Германии, то ли из Италии, я уж и не помню, как там сказывали-то, на выставке, ну, они и начали учить сиротских девочек, а тех потом царь распорядился в разные монастыри отправить, чтобы они сами уже других учили. Верно, так вышло, что каждая из учениц свой стиль применяла, потому и отличаются кружева вологодские от елецких или, скажем, от московских и вятских. Есть ещё кружева, которые одной иголкой делают, но те уже совсем другие. Там окромя иголки ничего и не надо боле, а тут вот подушка нужна. Вот эта подушка сделана из отрубей. Но можно набивать наволочку и опилками. А вот вата не годится — она иголки не держит. А иголка тут, можно сказать, первое дело, без её рисунок не получится. Вот глядите, тут рисунок есть, я по краям иголки втыкаю и по ним-то нитки и плету.

Пока Глафира Ивановна увлечённо рассказывала про искусство кружевоплетения, Вадим сделал несколько, на его взгляд, удачных снимков. За разговором они не заметили, как быстро пролетело время. Но вот уже загромыхал в сенях Дима, а потом вошёл в дом.

— Ну как, Вадим, научился чему?

— Нет, я ученик бестолковый, зато Глафира Ивановна мне много интересного рассказала. Я ведь про кружева ничего и не слыхал. Знаю, что есть в Вологде фабрика, вроде «Снежинка» называется, а вот как кружева плетут, понятия не имел.

— Теперь имеешь?

— Более чем.

— Тогда, может, поедем уже, а то темнеть начало. Пока до дома доберёмся, пора будет спать ложиться.

— А нешто вы экую-то рань спать ложитесь? — недоверчиво спросила тёща.

— Это я так, для красного словца, — засмеялся Дима. — Но ехать уже действительно пора. И так мы сильно загостились.

— Ну, пойдёмте, я вас хоть до калитки провожу.

Глафира Ивановна отодвинула работу и пошла к выходу. Набросила на плечи фуфайку.

— Да ты бы, мамаша, сидела дома-то, а то простудишься ещё, чего доброго.

— Не простужусь, а что я дома-то сидеть буду, нешто не люди мы, гостей до ворот не проводим. Не по-людски это