Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

И начал бережно снимать меховые наушники, а потом утепленную кожаную куртку.

– Геннадий Эдуардович, – представился он, пристроив, наконец, куртку на спинку стула. – Можно Генри.

– Генри! – позволила я себе усомниться.

– Ну да, – обиделся он. – Я под таким псевдонимом печатаюсь в петербургской прессе – Генри О.

– О, – то ли повторила, то ли удивилась Антонина. – Ну а я Антонина Козлюк. Печатаюсь под именем Антонина Козлюк. А это моя сестра Жозефина Геннадьевна.

– Генна-адьевна, – притворно удивился Генри О. – Тут я точно, если что, ни при чем!

И руками замахал театрально, как экзальтированная тетушка.

Чтобы Генри О. чем-то занял руки, Антонина подвинула к нему меню.

– Порекомендуй уж что-нибудь, раз это твой любимый бар, – воспротивился Геннадий. – Только что-нибудь из здоровой пищи. Есть такое у вас в Москве? Ролл с огурцом там или табуле с булгуром?

В этот момент два официанта торжественно внесли рульку и цыпленка табака. Два официанта – потому что одного бы для этой операции не хватило. «Стандартная» рулька была размером примерно с Басманный район, а вместо цыпленка нам, похоже, приготовили птицу Рух, которая закрывает крыльями солнце. Процессию замыкала кудрявая официантка.

– Наслаждайтесь, девушки! – подмигнула она нам. – А молодой человек будет заказывать?

Генри О. так осчастливило обращение «молодой человек», что он перестал требовать от жизни булгур и заказал пиво с нюрнбергскими колбасками.

– Обычно я, конечно, о себе забочусь, – предупредил он. – Но сегодня все-таки с дочерью встречаюсь.

И почесал лоб под банданой.

В общем, я бы, может, рассказала подробно о нашем с ним разговоре, но, если откровенно, появление рульки с цыпленком было самым интересным в программе вечера. Генри О. оказался ровно таким, каким мы его представляли. Глуповатым молодящимся дядькой, который действительно о себе заботится – и только о себе. Сорок пять минут он то жаловался, то хвастался. Жаловался на старого отца-профессора, с которым давно рассорился, на редакторов питерских изданий, которые его неправильно редактируют, на московские цены и московскую суету. Хвастался знакомствами с какими-то маловразумительными рокерами, покупкой почти нового мотоцикла и культурной жизнью Санкт-Петербурга.

– У нас все с детства в музеи ходят. Интеллигентность у петербуржцев в крови. Надеюсь, и тебе передалось – ты ж наполовину петербурженка, – заметил он, яростно разрезая толстую белую колбаску. – В принципе, я нахожу тебя умненькой.

– А как вы меня, кстати, нашли? – спросила вдруг Антонина, которая в основном помалкивала.

– Ну я же журналист, – почти оскорбился Генри О., – у меня свои каналы.

– Наверное, увидели фотографию у моей мамы в фейсбуке*? – уточнила сестра.

Генри засопел и уткнулся в сосиску.

Мы расплатились (каждый за себя, как и было запланировано), вышли на улицу. Отец Антонины сообщил, что был рад знакомству, спросил, в какой стороне кольцевая станция метро, посетовал, что в Москве мало вежливых людей, и побежал вперед, смешно приседая.

– Что-то мне к Гоше захотелось, – задумчиво сказала Антонина.

– Рассказать ему про этого клоуна?

– Да нет. Скорее убедиться в том, что на свете бывают и нормальные отцы. А я на него еще обижаюсь за то, что он Таню любит…

Я подумала о своем папе. Больше тридцати лет у меня нормальный отец, а я принимаю это как должное. Ничего страшного, если он и Марусин папа тоже. Переживем.

Мы подошли к «Бурато».

– Надо еще с дедушкой познакомиться, – решила вдруг Антонина.

– Кузе? Зачем! Этот Генри про него даже не спросил.

– Не Кузе с Генри, а мне со своим. Ну, маминым профессором с фотографии. Раз он не общается с Генри О., значит, хороший, наверное, человек.

– Генри, кстати, весь вечер пытался выяснить, не претендуешь ли ты на дедушкину квартиру. Вокруг да около ходил: «А я вырос в театральном доме на Бородинской, а ты там была, кстати?»

– Да? Я не заметила. Зато помню, как он сказал, что у дедушки был инфаркт. Может, там помощь нужна.

– Надо его контакт тогда поискать…

– Я же журналист, – улыбнулась Антонина. – У меня свои каналы!

– В смысле, у мамы спросишь?

– Ага! – И сестра потянула на себя тяжелую дверь детского центра, где нас ждал ее ребенок – вполне любимый и предположительно довольный жизнью.

Ночью Филипп прислал мне еще одно сообщение: «Прости, вчера я разговаривал с отцом, это всегда выбивает меня из колеи. Я пойму, если ты не хочешь со мной больше общаться. Целую. Гриша тоже».

Хочу ли я общаться с очередной жертвой детско-родительских отношений? Даже не знаю, подумала я, и ответила Филиппу: «Хочу».

Глава десятая

Джо не делится бедой

Туалет клуба «22.20», 23 декабря

– А у тебя-то как? Чего молчишь? – спросили меня три женщины, сидящие на полу в туалете.

И смотрят, такие, сердито: мол, мы тебе тут целый час интересное рассказываем, а ты скрытничаешь.

Я задумалась: а правда, как у меня дела? Что-то не было времени в это вникнуть. С тех пор как мы с Антониной похмельно прогулялись в кафе с огоньками и съели там рульку и цыпленка под убаюкивающие рассказы Генри О., прошло почти полтора месяца. Неделю мы с сестрой и Кузей болели подхваченным от Илюхи ОРВИ (увы, аллергии на синюю краску не бывает). Гоша привозил нам лекарства, кормил оздоровительными макаронами, показывал кино и рассказывал о музыке – получались целые лекции. Антонина познакомилась со своим петербургским дедушкой Эдуардом, пока по скайпу. Он оказался бородатым, громогласным и очень, несмотря на недавно перенесенный инфаркт, живым – даже трубку курил! Звал в гости. Генри О. на связь предсказуемо не выходил, но исправно лайкал Антонинины посты.

Когда я выздоровела, мы встретились с Филиппом. И с тех пор довольно часто виделись. Если я оставалась ночевать у него на Ленинском, по утрам водила Гришу гулять в Нескучный сад и вела нескучные беседы с дедушкой Борисом Ивановичем, пока Гриша поглощал свои законные четыре сосиски с сыром. Борис Иванович оказался ни много ни мало оперным баритоном, бывшим солистом Большого театра. Арий он мне не пел, но про театр говорил интересно. Также я познакомилась с соседкой Дашей, которая гуляла с Гришей в мое (и Филиппово, соответственно) отсутствие. Даша была очень похожа на Гришу – юная, черненькая, глазастая, беспокойная. Училась в одиннадцатом классе, готовилась к ЕГЭ. Общались мы в основном в лифте – мы с Гришей ехали гулять, а она в школу или к репетитору. «Я весь день сижу на попе, – улыбалась она, наглаживая Гришину блестящую шерстку. – С Григорием вот иногда двигаюсь. Он мой фитнес-тренер!»

Даше доставался тренер Григорий, когда мы с Филиппом ходили в модные клубы и оставались там допоздна. Я бы,