Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Тут мне вдруг стало обидно. Значит, Наталья Налбандян, бывшая Борина неофициальная жена, для моей сестры Антонины теперь Наташа! Может, они и кофе пить вместе ходят в пивбар с огоньками? Или даже рульку есть. Обиделась я на Антонину, но в перепалку вступила с Леной Большой – она же первая начала.

– Лена, дорогая, – сказала я ей. – Хватит уже о Боре. Я давно с ним рассталась. А ты, прошу заметить, еще давнее.

– Шесть лет назад, угу, – кивнула Лена и поправила упавшую с плеча лямку комбинезона. – И вообще-то я его уже разлюбила… (всхлип). Просто он (всхлип) звал меня Ленка. Ленка. И все время был, а теперь…

Дальше было еще много всхлипов, вздохов и размазывания слез по щекам. Но зато Лена Большая, не без помощи текилы, наконец поведала их с Борей историю. Перескажу ее вкратце, только самую суть, без слез, мата, отступлений и мантры «вообще-то я его разлюбила».

История Лены и Бори

Лена полюбила Борю с первого взгляда. Пришла наниматься на работу в клуб «22.20», поговорила полчаса с Гошей, все с ним обсудила и уже была практически принята, но тут Гоша сказал: «Сейчас еще мой компаньон зайдет, он как раз в клубе, познакомитесь».

Компаньон вошел в Гошин кабинет, весь такой стремительный, и все, Лена пропала.

Она привыкла быть красавицей, и привыкла, что мужчины либо замирают при виде нее и теряют дар речи, либо идут в атаку. А Боря не сделал ни того ни другого. Разве что подарил коробку разноцветного английского фаджа – у него с собой случайно была. Но фадж ведь не оружие. А с даром речи у Бори всегда все было в порядке…

Увы, с личной жизнью у него тоже все было ок, по крайней мере, на вид. Они с Натальей, будущей Налбандян, выглядели вполне стабильной парой. Так что Лена обмирала, страдала, но виду не подавала и намеков не делала. Работала хорошо, быстро стала незаменимым сотрудником. У Гоши с Лейсан тогда только родилась дочь, так что он много времени проводил с ребенком и был благодарен Лене за помощь в клубе. А с Борей Лена просто дружила. Даже скорее подруживала. Иногда они выпивали по паре бокалов в баре после ее «смены», но потом он шел домой к Наташе. Лена уже знала, что Боря не слишком счастлив в любви. С Наташей он сошелся, когда женился его лучший друг Гойко, из солидарности. Выбрал ту девушку, что ближе стояла – он тогда возил в Москву мобильные телефоны, а Наташа владела несколькими точками по их продаже. Взяла их отношения в свои руки и не выпускала. Боря не жаловался, но иногда закипал. И сокровенные мысли обсуждал не с Наташей дома, а с Леной в баре. Коробочку из-под фаджа Лена хранила дома, в прикроватной тумбочке.

Однажды, примерно через год, ей нужно было, чтобы Боря куда-то позвонил по делам клуба и решил очередную нерешаемую проблему, используя свойственный ему дар красноречия. Лена звонила ему, но он не брал трубку. Зашла к Гоше, тот был хмур и краток: «Я сам все сделаю, Риббентроп сейчас не в форме».

Еще через неделю она забежала из клуба к Гоше домой с документами. У его дочки была температура, Лейсан уехала в дом отдыха, и на работу он не ходил. Лена спросила: «Может, помочь чем?», Гоша подумал и неохотно попросил: «Зайди к Риббентропу, а? Я сегодня не был и беспокоюсь немного». Так она узнала, что от Бори ушла Наташа и он уже неделю пьет.

Любовь – интересная штука. Любимый человек нравится любым, в том числе похмельным, небритым и диким. Особенно если знаешь, что он теперь вроде как свободен.

Лена хорошо умела выводить из запоя, натренировавшись на своем отце, который служил подполковником в зоне в поселке Мозындор, что в Республике Коми (собственно, сразу после школы она покинула Мозындор, чтобы больше этим не заниматься). Так что Борино недельное общение с хорошим виски ее не особенно шокировало. Она отобрала у него спиртное, напоила лекарствами и уложила спать – действовала практически по заветам из русских народных сказок. Боря был молчалив и послушен: алкоголик из него получился так себе, не то что из подполковника с зоны.

Лена осталась ночевать в гостевой комнате. Утром встретила страдающего Борю большой порцией лекарств и сочувствия. Потом он опять пошел спать, а она сбегала через дорогу на работу и вскоре вернулась – варить бульон.

К следующему утру Боря уже был почти похож на себя настоящего, только тише и печальнее. От бульона не отказывался, а на Лену смотрел с благодарностью. Полдня они проговорили о том, как жить дальше и стоит ли звонить Наташе, а потом Лена снова осталась ночевать – и уже не в гостевой.

Она была счастлива. Он был слаб. Через пару недель оба окончательно протрезвели, и Лена поняла, что ничего, кроме благодарности и дружеских чувств, у Бори к ней нет. Чтобы сохранить хотя бы их, свела все к шутке: «Так, ну, я вижу, ты передумал умирать, поеду-ка я домой! Это было классное приключение». И упорхнула, светящаяся и легкая, в квартиру на Зорге, которую тогда снимала. Там несколько часов рыдала, скрючившись на полу у тумбочки, где хранилась коробочка из-под фаджа. Утром перестала рыдать, пошла на работу, стала дружить с Гошей и Борей одинаково. Боря звал ее Ленкой, был хорошим другом, в запои больше не впадал. А потом встретил меня и уехал в Израиль.

– Погоди, – сказала я, когда Лена закончила рассказ и в пятисотый примерно раз высморкалась в махровую салфетку. – Так ты ему ничего не говорила? Что любишь, что хочешь с ним быть, что не было это никаким приключением?

– Дет, – покачала головой Лена и шмыгнула для верности носом. – Сбысла де быдо.

– Не было смысла, – перевела я. – Почему? Может, он тоже…

– Он был охрененно рад, – оборвала меня Лена, – когда я сказала про приключение. Я видела – облегчение на лице промелькнуло. Не хотел он никаких отношений, у него только что они закончились.

– Ну допустим. А потом-то? Потом же столько шансов было объяснить, объясниться! – я сама не верила, что уговариваю Лену Большую завести с Борей роман.

– Камон, а, – вздохнула Лена и улыбнулась мне, как добрая учительница двоечнице. – У него тоже был квадрильон шансов. Но… Когда Боря любит, это заметно. Тебе ли не знать, дорогая Джо!

Дверь туалета резко открылась, вошла Стелла из концертного агентства, к которой Антонина