Буканьерки - Эдит Уортон

– Никто бы не поверил, – сказал он, – что мы ни разу даже не поцеловались. – И тут же заключил её в объятия. В их страстном, долгом первом поцелуе Нэн затрепетала от наслаждения, и, когда губы Гая скользнули от её рта к закрытым векам, она ахнула, цепляясь за него:

– О, я так люблю тебя…

Она была ошеломлена, но чувствовала каждый удар своего сердца и каждый вдох тела человека, который был так близко к ней. Она провела руками по сильным плечам под гладким сукном, пока Гай шептал у её щеки:

– Я не мог просить тебя… Я знал, что тебе не было дела до Лонглендса и прочего… но как я мог просить тебя отказаться от всего этого? Ушант никогда не был подходящим мужчиной для тебя, но я не мог позволить тебе потерять… Я люблю тебя больше всего на свете, и теперь… правда ли, что ты его оставила?

– Да, я оставила его. Мне вообще не следовало выходить за него замуж.

– Ты была слишком молода, чтобы это понимать. Теперь ты должна выйти за меня.

Нэн, всё ещё в объятиях Гая, наполовину растворившаяся в пламенной нежности, всё же смогла сказать:

– Нет! Теперь я не слишком молода и понимаю, что ты потеряешь, если мы поженимся… мог бы потерять, если бы мы поженились. Я знаю, что ты уже потерял. – Она прижала его голову к своей, поглаживая его густые белокурые волосы. – Ты не можешь отказаться от парламента.

– С этим покончено, – твёрдо сказал Гай. – Как и с другим – я уезжаю из Англии.

Нэн отстранилась и изумлённо посмотрела ему в лицо.

– Что?

– Я еду за границу работать. В Грецию. Уезжаю через две недели. Остаётся лишь один вопрос: поедешь ли ты со мной?

– Я не понимаю. – Нэн уставилась на него.

– Для меня было невыносимо видеть вас вместе… Когда я увидел тебя в парке в Чемпионсе и понял, что стащил бы тебя с седла, если бы конюх не помешал, я решил, что не могу оставаться в Лондоне – да и вообще где-либо в Англии.

– Уже тогда? Причина была в этом? Я думала, ты снял свою кандидатуру с выборов, потому что до тебя дошли те слухи – та ложь! Но ты ведь их слышал?

– Только вчера. Мне рассказала леди Ричард. Я пытался тебя найти. Она сказала, что ты ушла от герцога, но не знала, где ты. В конце концов, мне сообщил Гектор Робинсон.

– Ну что ж, – сказала Нэн, – тебе не придётся уезжать. Я возвращаюсь в Америку. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе пожертвовать Хонерславом? Я знаю, что он значит для тебя!

Гай взял Нэн за плечи и посмотрел в её разрумянившееся, решительное лицо.

– Я бы отказался от него ради тебя – и я собирался это сделать, – но теперь, надеюсь, не потребуется. Ты помнишь, как много лет назад мы говорили о той «Песни кавалера» на террасе? «Не полюбил бы я тебя, не чти я честь превыше»? В последние несколько недель – ты и представить себе не можешь, как я сходил с ума, – эта строчка крутилась в моей голове: «Не полюбил бы я Хонерслав, не чти я Анабель превыше». Это чудовищно с поэтической точки зрения, но всё, что мне дорого в Хонерславе, есть и в тебе. Если бы ты была со мной, то и он остался бы со мной. А если бы я был там без тебя, зная, что ты с ним и несчастлива…

– Ох… – Нэн вздохнула от восторга, каким бы мимолётным он ни был, от осознания, что её сокровенные чувства были взаимны. – И всё, что мне дорого, есть в тебе. Я была так одинока – так долго была чужой даже для самой себя… Это как выйти из холода и тьмы на солнечный свет… как будто вернуться к жизни…

– Подобно распускающемуся цветку. – Гай коснулся её нежной щеки. – Ты цветок, Анабель… роза, готовая расцвести.

– Нет, не роза, с таким цветом лепестков. – Нэн улыбнулась, и на щеках появились ямочки. – Скорее, тигровая лилия…

Однако её тут же пронзило предчувствие скоротечности их совместного времени.

– Милый Гай, – грустно произнесла она, – наша взаимная любовь так прекрасна, это самое чудесное, что я когда-либо испытывала, но мы не можем так больше, мы…

Окинув взглядом небольшую, скудно обставленную комнату, Гай подвёл её к волосяному дивану и сел рядом.

– Ушант понимает, что ты ушла от него окончательно?

Анабель помедлила. Важно было рассказать Гаю в точности, что произошло.

– Да. Он сказал, что заставит меня вернуться с ним в Лонглендс силой, если понадобится. Он сказал, что принудит меня… исполнять обязанности жены. Он сказал, что у меня нет выбора, кроме как повиноваться ему.

Привыкшая к флегматичности Ушанта, Анабель не ожидала такой ярости Гая – он резко вскочил, ругаясь себе под нос, затем вернулся и крепко сжал её руки в своих.

– Но, ради бога, Анабель…

Анабель сглотнула.

– Я не была… его женой с тех пор, как потеряла ребёнка. Я отказала ему, и, когда он попытался остановить меня, я сбежала через дверь, ведущую в конюшенный двор… Это был очень решительный уход, если не сказать – вульгарный. Теперь он подаст на развод из-за того, что я его бросила.

– Когда до него дойдёт ложь этой Чурт, он попытается развестись с тобой не только из-за того, что ты его бросила. А из-за… неверности.

– Я сказала ему, что влюблена в другого, но не уточнила в кого. Я сказала, что ничего предосудительного не было, что тот мужчина даже ничего не знает и что это ни к чему не приведёт… Я уверена, он знал, что я говорю правду.

– Его адвокаты посоветуют ему действовать так, будто ты говорила неправду.

– Я думала об этом – о, я так много думала!.. И твоё имя будет названо; ты будешь замешан.

– Дорогая Анабель, – сказал Гай, – мы оба замешаны, и, за исключением оскорбления в твой адрес, я приветствую всё, что поможет тебе обрести свободу.

Его снова охватило напряжение. Нэн взглянула на него с вопросительной серьёзностью.

– Если бы ты просто ушла от Ушанта, – медленно произнёс он, – не то чтобы слово «просто» здесь подходит, но я бы умолял тебя выйти за меня замуж и продолжал бы это делать. Если бы ты согласилась, мы бы оставались в разлуке, ожидая, пока ты будешь свободна. Но всё