Буканьерки - Эдит Уортон

Он встал и поцеловал ей руки.

Внезапно мисс Тествэлли почувствовала подавленность и усталость. Они уедут вместе – этот разговор был фарсом. И было маловероятно, что они будут соблюдать целомудрие в течение месяцев ожидания. Да и зачем им его соблюдать? Социальные барьеры больше не повлияют на Анабель, которая уже потеряла свою репутацию. Тем не менее ей нужно было озвучить очевидное, чтобы убедиться, что и Анабель это понимает.

– Мистер Творт, – без обиняков сказала она, – Анабель думает, что может навредить вам, но она понесёт гораздо бо́льшие потери, чем вы когда-либо могли бы. Тяготы жизни в Греции не имеют значения, как и мраморные чертоги. Куда бы вы ни поехали, вас как мужчину примут. Её же подвергнут остракизму – даже после вашей женитьбы – европейцы и те немногие американцы, которых вы встретите. И «порядочные» местные жители. Вы жили за границей – согласны ли вы с тем, что я говорю?

– Я с-согласен. – В своей искренности Гай стал заикаться. – Я думал об этом. Мне придётся общаться с европейцами, особенно в Индии. Но я никогда не б-буду водить знакомства, никогда не буду иметь никаких, кроме неизбежных деловых контактов ни с кем, нигде, где Анабель не будут уважать.

Он встал, энергичный и жизнерадостный, словно воодушевлённый дерзким пренебрежением Анабель к общепринятым нормам, и решительно заявил:

– Мисс Тествэлли! Если Анабель будет несчастна в Греции или я буду несчастен из-за неё, мы не останемся! Мы поедем в Канаду или Австралию, в Новую Зеландию! – где жизнь другая. Я рабочий человек. Инженер-строитель. Я так же равнодушен к обществу, как и Анабель.

Самоуверенность Гая выдавали высоко поднятая голова и прямой взгляд серых глаз. И в этом было что-то совершенно новое для мисс Тествэлли, знакомой с привилегированными классами, – его уверенность проистекала из личных достижений в мире, где ценилось мастерство.

– Я умею строить железные дороги, – продолжил он, – а железные дороги нужны по всему миру. Мы можем путешествовать. Анабель хочет помогать бедным людям и учить детей. Она найдёт больше работы, чем когда-либо сможет выполнить. Что я могу сказать, мисс Тествэлли, кроме того, что… я клянусь Анабель своей жизнью!

«Это настоящая любовь, – подумала мисс Тествэлли. – Он будет ей верен».

Её сердце сдавило, словно в тисках, пронзительным чувством тоски, она на мгновение закрыла глаза от боли. Тем не менее её немедленный комментарий был сухим:

– Вы, по крайней мере, избежите главного препятствия для легкомысленных беглецов – скуки.

Она имела в виду несколько знакомых пар, которые, как ей было известно, драматично «удрали» в Биарриц или Монте-Карло, ожидая, что после этого их жизнь превратится в бесконечный праздник… Смягчившись, она сказала Гаю:

– Вы поймёте моё беспокойство. Анабель – идеалистка, и в этом суровом мире ею легко могут воспользоваться.

– Ах, но я стала реалисткой! – запротестовала Нэн, в то время как Гай требовательно спросил:

– Мисс Тествэлли, вы мне не доверяете?

Мисс Тествэлли вспыхнула.

– О, вы оба порывисты, слишком порывисты! Беда в том, что я сама романтик! Прошлой ночью я гадала sortes Virgilianae[101] по стихам Данте Габриэля, и книга открылась здесь:

Взгляни мне в лицо: моё имя – Возможность-которой-не-стало; Меня также зовут Больше-нет, Слишком-поздно, Прощай…

– Видите ли, я бы действовала! Я бы использовала момент! Вот почему, – солгала она, – я всегда рада отправиться на новое место, в новую страну. Но я не считаю себя вправе быть авантюристкой, когда речь идёт о чужих жизнях, – а то, что вы делаете, затронет других людей… ваши семьи, их дружеские отношения…

– Вэл! – Нэн сложила руки на коленях, подавшись вперёд. – Я думаю, что единственный человек, перед которым у меня есть серьёзные обязательства, – это Ушант, и он на самом деле не будет страдать, только его чувство приличия будет задето. Я всё это обдумала очень тщательно.

Она говорила как прилежная ученица, ожидающая похвалы. Но учительница ничего не сказала, и именно её неподвижность, а не выражение лица встревожила Нэн.

– Есть что-то ещё, Вэл, не так ли? Неужели у меня есть ещё одна обяз… Вы чего-то не договариваете!

В своей неподвижности мисс Тествэлли приняла решение. Однако то, что она хотела сказать, относилось к делу лишь косвенно.

– Ты должна понимать, что, когда всё это вскроется, никому не будет позволено упоминать твоё имя в присутствии Китти и Коризанды.

Нэн вздрогнула.

– Конечно, – медленно произнесла она, – я стану падшей женщиной…

Глубокая ревность Нэн к этим двум девочкам исчезла так же быстро, как и нахлынула, и она снова подумала о них с теплотой и с тем большей нежностью (естественно), что она знала, как сильно они восхищались ею. Она была так потрясена безжалостным напоминанием мисс Тествэлли, что не сразу осознала: не это конкретное последствие побега объясняло мрачное выражение лица гувернантки. Гай тихо спросил:

– Мисс Тествэлли, нам следует знать что-то ещё? Есть какое-то обязательство? Пострадает ли кто-то ещё, кроме Ушанта и… – он замолк, но затем твёрдо продолжил: – моего отца?

Мисс Тествэлли заглянула в дружелюбные, обеспокоенные глаза, которые искали её взгляда. Знал ли он, догадывался ли? Она не могла сказать. Но даже если это так, что это изменит? С тяжестью в голосе она сказала:

– Обязательство? Да. То, что вы делаете, накладывает на вас серьёзное обязательство – быть счастливыми друг с другом.

Оба молодых человека были поражены её тоном. Но ей была чужда роль мученицы. Сделав глубокий вдох, она изобразила ободряющую улыбку.

– И я уверена, что так и будет! Кроме того, вы не уезжаете в ссылку навсегда. Мистер Творт, вы унаследуете Хонерслав. Ваш сын унаследует Хонерслав, и когда-нибудь вы вернётесь домой. Люди – забывают. Они забывают даже незабываемое… Итак, – оживлённо продолжила она, – я полагаю, вы не станете оспаривать обвинение в… неверности, но тем самым избежите возможной опасности настоящего ареста. Каковы же ваши планы?

– Я бы хотел, чтобы Анабель поехала в Булонь, – сказал Гай, откинувшись на спинку кресла с облегчением. – В отель «Булонь э де л'Юниверс»[102]. Это тихое семейное место. Я вскоре смогу присоединиться к ней, и оттуда мы отправимся в Брест или Байонну, а затем морем в Пирей.

Мисс Тествелли кивнула.

– Я могу поехать в Булонь с Анабель.

– Я в состоянии поехать одна, – запротестовала Нэн, но Гай и гувернантка одновременно сказали: – Нет!

И мисс Тествэлли продолжила:

– Молодая светская дама, путешествующая одна, привлекла бы излишнее внимание. Не исключено, что детективы наблюдают за портами.

– Дорогая Вэл, – воскликнула новая Анабель, – тем более тебе не следует со мной ехать! И я вижу, как это