В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

я вся в слезах, и в панике бегал у моих ног, не понимая, от радости эти слезы или от горя. Я обхватила ладонями его морду и сказала: «Алиса выздоравливает!» – а затем громко поцеловала его в нос.

В это время телефон издал короткий гудок, я посмотрела на экран – это ответила мама. Я открыла сообщение: «И я тебя люблю и всегда любила». Я снова заплакала, и снова от радости. Ну что за утро…

Запись 37

Развязка

Дорогой дневник, я пятьсот тысяч раз слышала: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Кажется, это самая заезженная фраза, которую в моем окружении произносили при каждом удобном и неудобном случае. Не сдала экзамен? Не убивайся, это сделает тебя сильнее. Бросил парень? Это тоже не убьет тебя, а только закалит. Убило кого-то молнией? Расслабься, не тебя же, радуйся, теперь ты сильный. Но конкретно сейчас я поняла, что это не набор слов, превратившихся в банальность, а истина. Все, что случилось со мной за последние месяцы, не просто сделало меня сильнее, я буквально переродилась в другого человека. Меня словно разобрали, как конструктор, и потом из тех же частей сделали новую, более сильную. Я была даже благодарна судьбе за все эти приключения с элементами мистики, боевика и эротической драмы. Улетала я из Москвы унылой мямлей, плывущей по реке жизни, а вернусь (если вернусь) прожженной искательницей приключений. Если раньше, сидя за столом, мне и рассказать-то о себе нечего было, то теперь меня будет не заткнуть. Я так укомплектовала свою жизнь яркими событиями, что, скорее всего, могла бы ездить по стране и читать лекции на тему «В огне не горю, в воде не тону». Надо предложить Филиппу написать обо мне пьесу с таким названием.

Кстати, о Филиппе. Утром он позвонил и сказал, что уже на пересадке в аэропорту Стамбула. Я рассказала ему, что Алиса идет на поправку. До его прилета было часа три, я решила посвятить их себе. Шла зима, и пусть в Турции она не такая суровая, как в Москве, все равно бывало прохладно, однако сегодняшний день выдался солнечным и теплым. Я вытащила лежак на солнце и устроилась, подставив лицо под его лучи. Я была почти счастлива и хотела насладиться этим, пока в моей жизни опять не произошло что-нибудь неожиданное. Гектор ленивой походкой подошел ко мне и улегся рядом, я запустила руку в его шерсть и стала гладить. Но длилось мое уединение недолго. Зазвонил телефон. Это была мама.

– Варя, добрый день. – Несмотря на то что прошлой ночью я как будто бы ее простила и решила принимать такой, какая она есть, я все равно ждала каких-то упреков, но их не последовало. – Я много раз перечитывала твое письмо. Очень много. Тебе удобно сейчас говорить?

– Да, мама, я лежу на солнышке и ничего не делаю.

– Я правильно поняла – ты хочешь, чтобы мы с тобой попробовали начать сначала? – Она говорила с опаской, словно боялась, что неверно меня поняла.

– Именно так, мама. Если верить твоей Розе, это наша с тобой не первая совместная жизнь, и, опять же, если она не врет, все прошлые разы были неудачными. Так почему бы не попробовать изменить ситуацию?

– Варя, ты уверена, что у нас получится? – Она словно сомневалась в том, что готова стать нормальной матерью.

– Не уверена, но стоит попробовать. В конце концов, мы с тобой выяснили, что любим друг друга, а это значит, что все остальное – нюансы. – Лицо мое уже полыхало под обжигающими лучами.

– Я позвонила Розе… – Мать сделала паузу, видимо, ожидая моего сарказма, но я попросила ее продолжать. – Она в замешательстве. По ее словам, ты не способна ни любить меня, ни тем более сделать первый шаг к примирению.

– Ну, значит, я сломала Розу. Ну или она не такая профессионалка, как ты о ней думаешь. – Я надеялась, мать оценит тот факт, что в одной фразе с именем Роза не прозвучало слово «шарлатанка».

– Чисто теоретически человек может переродиться при жизни, такое бывает, но она с таким никогда не сталкивалась. – Мама говорила очень аккуратно, словно боялась меня вывести из себя. И я ее понимала: обычно все наши разговоры про ее сверхъестественных подруг вызывали во мне волну гнева.

– Ну, тогда передай ей, что она права. Я действительно переродилась.

– Я узнавала, что для подобного должно случиться что-то ну очень из ряда вон…

– Мама, выбирай… – Я откашлялась. – Я пережила землетрясение; едва не сгорела заживо; ребенок, за которым я осталась присматривать, чуть не умер; моя новая подруга ограбила яхту миллионера, а меня сочли соучастницей; я дважды переспала с самым красивым мужчиной на земле; ну и еще в меня стреляли. Кажется, все.

– О господи, как же много я не знаю о тебе…

– Как видишь, мама, я со всем справилась, так что в твоем мире тонких материй можно фиксировать случай первого перерождения при жизни.

– Когда ты возвращаешься? Я хочу знать все в подробностях.

– Вернусь я неизвестно когда, я невыездная, потому что прохожу по одному громкому делу то ли как свидетель, то ли как соучастница преступления. А для того, чтобы у тебя были представления о том, как я живу, я дам тебе почитать мой дневник. – Я уже начала жалеть, что вывалила на мать все проблемы разом, все же мы «начали все сначала» буквально несколько часов назад – возможно, стоило выдавать информацию о своих приключениях дозированно.

– Варя, я могу тебе как-то помочь? Может, нужны деньги?

– Просто скажи, что ты меня любишь, мне этого достаточно, с остальным я справлюсь.

Мать замолчала. Наверное, написать «я люблю тебя» в соцсетях ей было проще, чем сказать словами.

– Я, конечно же, люблю тебя. Не знаю, почему ты в этом сомневалась.

– Может, потому что дурой была. Я тоже тебя люблю, мама, не беспокойся за меня.

– Я позвоню тебе завтра? – Она говорила так неуверенно, что мне ее стало жалко.

– Мама, звони мне каждый день, а иногда и по два раза в день. Не надо спрашивать разрешения!

– Хорошо-хорошо. Береги себя. Я позвоню Розе, расскажу, какая ты молодец и как смогла переродиться. Она обалдеет.