В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Я не знала, как долго у нас с матерью продлится наш конфетно-букетный период, но надеялась, что по его окончании мы сможем построить крепкие отношения, в которых не будет взаимных упреков и обид. Я вспомнила Шарлотту, которая горько переживала ссору с дочерью, вспомнила Филиппа, который в эту самую минуту мчался из другой страны к своему больному ребенку, вспомнила Зейнеп и ее тетю, которая прибежала меня спасать только потому, что ее попросила племянница. Я тоже хотела иметь семью, в которой все друг друга поддерживают. В конце концов, мать скоро начнет стариться, и кто, как не я, должен будет ей помогать? Заботиться о любимой матери гораздо приятнее, чем о той, которая тебя раздражает.

Я вернулась в дом и умылась холодной водой: от пребывания на солнце лицо заметно покраснело.

Филипп приехал ближе к обеду. Вид у него был уставший и измученный, глаза покраснели от недосыпа, волосы торчали во все стороны. Он поставил на тротуар чемодан, подошел ко мне и обнял.

– Спасибо тебе большое, ты спасла мою дочь. – Затем он отстранился и посмотрел мне в лицо. – Я собираюсь в больницу. Ты со мной?

– Конечно, не обсуждается. – В голове всплыли воспоминания о его поцелуях, но я прогнала их прочь, потому что им было не время и не место.

– Тогда дай мне пять минут.

Он подхватил чемодан и ушел в дом. «Хорошо, что мы не переспали, – подумала я, – иначе сегодня чувствовали бы себя неловко». Во всем этом кошмаре, который случился с его дочерью, чувство вины за проведенную друг с другом ночь точно оказалось бы лишним.

Алиса была все еще бледной, но уже улыбалась. За эти сутки с небольшим она заметно похудела, отчего глаза стали еще больше и выразительнее. Вместо пижамы на ней была больничная рубашка, застиранная, с выцветшим рисунком, но чистая и свежая. Ее грязные волосы кто-то аккуратно расчесал и собрал в хвост. Когда мы вошли в палату, девочка захлопала в ладоши. Попыталась встать, но доктор жестом запретил это. Мы по очереди обняли ее: сначала Филипп, потом я.

– Папочка, а где ты был все это время?

Я только сейчас вспомнила, что Алиса не знала о том, что он улетал в Париж.

– Я ездил во Францию на один день. – Он погладил ее по волосам.

– Ух ты, к Инне? Как ее фильм?

– Не знаю, кажется, все хорошо. – Я заметила, что Филипп неохотно говорит о жене. – Она старается, надеюсь, все у нее получится.

– Папа, а ты знаешь, что Варвара умеет разговаривать с призраками? – Алиса под присмотром доктора аккуратно села и задумчиво посмотрела на меня.

– Это ты ее научила? – Филипп показал мне рукой на свободное место у ног дочери, приглашая сесть с ними.

– Когда я заболела, пришли призраки и стали уговаривать пойти с ними, но Варя им такое устроила! Ты бы видел! Стюардесса даже заплакала.

Филипп посмотрел на меня вопросительно.

– Скажи им, что в следующий раз я с ними и подраться могу, если надо будет.

– Они больше не вернутся, ты их так напугала! – Она поманила меня пальцем, чтобы я нагнулась к ней, и зашептала: – Я слышала, как ты кричала мне про самое красивое место на земле, когда меня увозили. Я сказала призракам, что никуда с ними не пойду, потому что мне надо с тобой в Долину бабочек.

– Значит, первым делом мы поедем туда, тебе там понравится. – Я обняла ее и прижала к себе худенькое тело.

– А теперь вам всем пора оставить Алису, ей нужно отдохнуть, сил у нее пока еще не так много, как она думает. – Доктор указал нам на выход.

Мы пообещали приехать завтра, по очереди поцеловали ее и вышли в коридор.

В эту минуту мне позвонила Зейнеп. Должно быть, она уже приехала в Гёчек и хотела договориться о встрече. Я отошла в сторону, а Филипп остался говорить с доктором.

– Вария, нет времени, я срочно. – Она говорила быстро и четко.

– Я слушаю.

– Айрин в нашем новом отеле, вернее, девушка с голосом, похожим на ее.

Я отошла дальше по коридору, чтобы меня никто не слышал.

– Не помню, чтобы у нее был какой-то особенный голос.

– Обычные люди редко обращают внимание на голос тех, с кем разговаривают, но мы, сотрудники отелей, уделяем этому большое внимание. Мы же должны улавливать все интонации, чтобы удовлетворить постояльца. А уж этот мерзкий голос я точно никогда не забуду.

– Разве у нее мерзкий голос? – Я была почти уверена, что у Зейнеп паранойя.

– В обычной жизни нет, но когда она разговаривает с обслуживающим персоналом, еще какой мерзкий. Уж как она со мной говорила, когда жила в том отеле, где и ты, я никогда не забуду. – Она на минуту замолчала, а потом начала пародировать: – «Послушай, ты: или ты сейчас же принесешь мне кофе в номер, или я сделаю так, что тебя вышвырнут из этого отеля на помойку, с которой ты так долго выбиралась». – Звучало мерзко, но похоже на правду.

Я вспомнила, как Айрин называла Зейнеп низкожопой карлицей.

– А с чего ты решила, что она у вас в отеле?

– Мое руководство очень меня ценит и считает, что только я могу научить сотрудников в новом отеле правильно общаться с клиентами. – Она замолчала – видимо, для того чтобы я оценила ее успехи в работе. – Ну так вот, сегодня я встала за ресепшен, чтобы продемонстрировать, как надо себя вести. И знаешь что?

– Что? – Я вышла на лестницу и села на ступеньку.

– Пять минут назад позвонила девушка и отвратительнейшим голосом, именно таким, как у Айрин, попросила заказать ей такси через пятнадцать минут.

– Ты уверена, что это она?

– Почти уверена. Я клянусь, я не ошибаюсь! – Она опять начала передразнивать: – «Эй, ты, мне нужна машина через пятнадцать минут. Подними свою задницу и сделай все в лучшем виде».

– А ты проверяла по документам, кто живет в этом номере?

Если Айрин так близко, то ничего не мешало мне поехать в отель, чтобы убедиться на сто процентов, что это она, и вызвать полицию.

– Я как раз сейчас это делаю, одну минуту. Итак, на этот