Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

намерен поменять своего кандидата. А ведь мистер Соуэрби представлял округ со времен Билля о реформе! Сельские джентльмены свыклись с ним настолько, что не обращали внимания на его денежные обстоятельства и даже, можно сказать, любили его как своего рода местную традицию. И вдруг такая неожиданность! Причину пока не объявили, но все уже знали, что избрать предстоит лорда Дубелло, хотя у того нет в Барсетшире ни акра. Упоминали, правда, что лорд Дубелло вскоре свяжет себя с графством более тесными узами: он помолвлен с девицей из Восточного Барсетшира и завершает переговоры о покупке казенного леса, известного как Чолдикотские угодья. Поговаривали также (правда, лишь доверительным шепотом), что и сама Чолдикотская усадьба вскоре перейдет к будущему маркизу. Герцог заявил на нее права и намерен вскоре уступить ее лорду Дубелло.

Впрочем, ходили и прямо противоположные слухи. Люди, смеющие противостоять его светлости – и даже те, кто не посмел бы противостоять ему открыто, – говорили, что герцог не сможет сделать лорда Дубелло барсетширским помещиком. Казенный лес, говорили эти люди, достанется молодому мистеру Грешему из Боксолл-Хилла, и условия сделки уже согласованы. Что до собственности мистера Соуэрби и Чолдикотской усадьбы, объясняли противники Омниума, герцогу не удастся заполучить их без боя. Мистер Соуэрби еще поборется за свое поместье. Некая чрезвычайно богатая дама, по уверениям молвы, выразила желание выкупить закладные. Правдоподобия слухам добавлял романтический оттенок. Утверждали, что мистер Соуэрби ухаживал за этой чрезвычайно богатой дамой, но она отказала ему из-за его дурной репутации, однако в знак любви заплатит его долги.

Довольно скоро слухи начали подтверждаться. Сделалось известно, что мистер Соуэрби не намерен по указке герцога уступить место депутата от Западного Барсетшира. По всему округу расклеили листки. В них мистер Соуэрби призывал друзей не верить слухам, будто он отказался от участия в выборах. «Мистер Соуэрби, – гласил листок, – четверть века представлял один и тот же округ и не расстанется так просто с честью, которую оказывали ему столько раз и которую он так высоко ценит. В парламенте мало людей, связанных с одними и теми же избирателями так долго и прочно, как он – с Западным Барсетширом; мистер Соуэрби твердо надеется, что связь эта сохранится и в будущем, так что когда-нибудь он сможет гордо именоваться старейшим из сельских депутатов палаты общин». Далее листок намекал на различные вопросы, чрезвычайно важные для округа, однако в нем ни слова не было о герцоге Омниуме, хотя все знали, что именно герцог определяет исход выборов. Он был этаким далай-ламой, укрытым в святая святых, таинственным, незримым, неумолимым, – обычные люди не видели его очами, не слышали слухом и самое его имя в такие времена произносили с внутренним трепетом. И тем не менее все знали, что именно он ими управляет. Приличия требовали не упоминать его на публичных предвыборных собраниях, однако все в округе были убеждены, что, пожелай герцог выдвинуть кандидатом собаку со своей псарни, та прошла бы в палату общин от Западного Барсетшира.

Таким образом, предполагалось, что у нашего друга мистера Соуэрби нет ни малейшей надежды, однако ему посчастливилось обрести незаслуженную поддержку. Всю свою политическую жизнь он был на стороне богов, как от него, герцогского ставленника, и требовалось; однако теперь на выручку ему пришли местные гиганты. Они не говорили вслух, что делают это наперекор герцогу, а уверяли, будто просто не хотят, чтобы давний представитель округа лишился своего места; но все знали, что готовится война против далай-ламы. Предстояла битва между силами аристократии и силами олигархии, насколько те и другие существуют в Западном Барсетшире, – и можно сказать, демократией с обеих сторон не пахло. Никто не сомневался, что избиратели низшего ранга, фермеры и торговцы, встанут под герцогские знамена. Они будут уверять себя, что поддерживают либералов, а на самом деле будут голосовать из вековечной покорности далай-ламе и страха перед его гневом. Что, если далай-лама выйдет из святилища со своим воинством, приспешниками и свитой? Хотя тот редко показывался обычным людям (и даже благодаря этому), считалось, что безопаснее ему покоряться, а противодействие может закончиться бедой. Многие английские далай-ламы еще очень могущественны в своих краях.

Однако верховный жрец его храма, мистер Фодергилл, довольно часто показывался на людях; приятно было слышать, как по-разному беседует он с разными избирателями. Мелким фермерам (и не только на гатерумских землях, но и на остальных) мистер Фодергилл говорил о благотворном влиянии герцога – тот-де распространяет вокруг себя преуспеяние, удерживает цены одним своим присутствием и не дает местному налогу в пользу бедных подняться выше шиллинга и четырех пенсов с фунта тем уже, что очень многим дает работу. Только безумец может открыто воспротивиться герцогу. Владельцев отдаленных поместий мистер Фодергилл уверял, что герцог нисколько не вмешивается в выборы, а все подобные обвинения совершенно беспочвенны. Люди говорят о том, в чем совершенно не смыслят. Может ли кто-нибудь указать на просьбу голосовать так или иначе, исходящую непосредственно от герцога? Никого эти слова не убеждали, зато усиливали загадочность, окружавшую все действия его светлости. Ближайшим же знакомым мистер Фодергилл только подмигивал. Они не хуже его знали, как обстоят дела. Герцог никогда не проигрывал в таких вопросах, не проиграет и сейчас.

Я никогда не слышал, какое вознаграждение получал мистер Фодергилл за многочисленные услуги герцогу, но не сомневаюсь, что жалованье свое, сколь угодно большое, мистер Фодергилл отрабатывал полностью. Ни у кого еще не было столь верного и в то же время столь незаметного помощника. Касательно грядущих выборов мистер Фодергилл говорил, что сам он как частное лицо будет всячески поддерживать лорда Дубелло. Да, мистер Соуэрби – его старинный друг и отличный малый. Однако все должны признать, что мистер Соуэрби в нынешних своих обстоятельствах не может представлять Западный Барсетшир. Он разорен, и ему самому не на пользу сохранять положение, приличное лишь человеку состоятельному. Он, мистер Фодергилл, знает, что мистер Соуэрби должен будет отказаться от прав на Чолдикотское имение, а коли так, нелепо ему претендовать на место в парламенте. Что до лорда Дубелло, тот вскорости станет одним из крупнейших местных землевладельцев; кому же, как не ему, представлять Западный Барсетшир? К тому же он, мистер Фодергилл, ничуть не стыдится признать, что надеется в будущем управлять делами лорда Дубелло. Это легко совмещается с другими его обязанностями, и поэтому он намерен поддержать лорда Дубелло – он лично, по собственному почину. Касательно же мнения герцога по сему вопросу… Но я уже упоминал, как в таких случаях изъяснялся мистер Фодергилл.

О ту пору мистер Соуэрби вернулся в