Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Нет, я не хочу спорить, – ответила леди Лофтон почти смиренно, – но желала бы объясниться, чтобы вы не считали меня жестокой. Я хотела бы убедить вас, что, отказывая в согласии, действую во благо моего сына.

– Я не сомневаюсь, что вы так думаете, поэтому извинения совершенно излишни.

– Да, разумеется, это вопрос мнений. Я считаю, что этот брак не принесет счастья ни вам, ни моему сыну, а значит, я бы поступила дурно, если бы дала на него согласие.

– В таком случае, леди Лофтон, – проговорила Люси, вставая, – думаю, мы обе сказали все необходимое, и потому я с вами прощаюсь.

– До свидания, мисс Робартс. Мне бы хотелось, чтобы вы поняли, как высоко я ценю ваше поведение в настоящем случае. Оно было выше всяких похвал, и я не премину сказать об этом вашим родственникам.

Люси это было довольно неприятно; ей было безразлично, станет ли леди Лофтон хвалить ее перед родственниками.

– И прошу вас, – продолжала леди Лофтон, – передайте мои самые теплые чувства миссис Робартс и скажите, что я буду рада видеть ее в ближайшее время, и мистера Робартса тоже. Я бы хотела назначить день, когда вы все придете ко мне обедать, но, наверное, лучше мне сперва переговорить с Фанни.

Люси пробормотала что-то в том смысле, что ее на обед приглашать не стоит, и удалилась. В разговоре она, бесспорно, осталась победительницей и прекрасно это сознавала, когда позволила леди Лофтон пожать ей руку. Она пресекла все попытки ее милости прочесть заготовленное наставление и произнесла по три слова на каждое слово противницы. И тем не менее домой она шла в горьком разочаровании, чувствуя, что сама разрушила свое счастье. Зачем она была такой романтичной, рыцарственной и самоотверженной, если все это повредило не только ей, но и ему – ведь она пожертвовала им так же, как собой? Зачем она так старалась сыграть на руку леди Лофтон? Не потому, что считала, будто девушка должна отказать джентльмену, если его мать не даст согласия на брак. Она бы первая объявила такое требование нелепостью. Девушка, сказала бы она, должна думать о мнении своих родных и ни о чьем больше. Не добродетель двигала ею, а малодушие, и она не могла утешаться в несчастье сознанием исполненного долга. Леди Лофтон внушала ей страх, чувство низкое и неблагородное. Так Люси упрекала себя и потому не ощущала и тени торжества.

Марк был уже дома и, разумеется, ждал ее.

– Готов ли Пак? – спросила она торопливо и довольно резко. – Мне надо спешить, а я еще должна собрать кое-какие вещи. Ты договорилась насчет детей, Фанни?

– Да, сейчас все тебе расскажу. Но ты видела леди Лофтон?

– Видела ее? Конечно видела. Разве она не посылала за мной? И разве я могла ее ослушаться?

– Что она сказала?

– Какой же ты наивный, Марк! И не только наивный, но и невежливый, что заставляешь меня рассказывать про мое унижение. Разумеется, она сказала, что ей неугодно видеть меня женой милорда – ее сына, и, разумеется, я ответила, что в данных обстоятельствах это совершенно исключено.

– Люси, я тебя не понимаю, – серьезно проговорила Фанни. – Я иногда сомневаюсь в глубине твоих чувств. Как ты можешь об этом шутить?

– Удивительное дело, и да, я сама порой сомневаюсь, есть ли у меня эти чувства. Я должна бледнеть, сохнуть и мало-помалу сходить с ума, не правда ли? У меня нет ни малейшего намерения так поступать, а значит, дело не стоит выеденного яйца.

– Но она была вежлива с тобой, Люси? – спросил Марк. – Она разговаривала с тобой вежливо?

– О, исключительно. Вы не поверите, но она пригласила меня отобедать. Она всегда приглашает на обед, когда хочет показать свое расположение. Если ты сломаешь ногу и она захочет выразить сочувствие, то позовет тебя на обед.

– Думаю, она старалась проявить доброту, – сказала Фанни, которая не хотела отступаться от старой приятельницы, даже если и готова была биться за Люси при необходимости.

– Люси такая упрямая, – сказал Марк, – что от нее ничего толком не добьешься.

– Честное слово, ты не хуже меня знаешь все, что я могла бы сказать. Она спросила, делал ли лорд Лофтон предложение. Я сказала, да. Тогда она спросила, намерена ли я дать согласие. Без вашего одобрения – нет, ответила я. И тогда она пригласила нас на обед. Это ровно то, что произошло; не понимаю, в чем ты видишь мое упрямство.

И она упала в кресло, а Марк и Фанни остались стоять, растерянно глядя друг на друга.

– Марк, – сказала наконец Люси, – не будь ко мне жестоким. Я стараюсь шутить над этим ради нас всех. Так куда лучше, Фанни, чем если бы я ревела, как больная корова.

Тут они оба посмотрели на нее и увидели слезы в ее глазах.

– Милая, бесценная Люси, – сказала Фанни, падая рядом с ней на колени, – я никогда больше не буду к тебе жестокой.

И они обе заплакали навзрыд.

Глава XXXVI. Похищение в Хогглстоке

Впрочем, рыдали они недолго, и скоро Люси уже сидела в коляске. На сей раз брат вызвался ее отвезти, с тем чтобы на обратном пути забрать маленьких Кроули. Все было решено: конюх с женой переберутся в дом, а их комната по другую сторону двора станет временным карантинным госпиталем. Примерно на полдороге к Хогглстоку коляску нагнал всадник, в котором, когда он подъехал ближе, мистер Робартс узнал доктора Эйрбина, настоятеля Барчестерского собора и главу своего капитула. Настоятель услышал о несчастье, постигшем его друга, и немедленно выехал, чтобы на месте узнать, как тому лучше помочь. Он проехал больше сорока миль и домой рассчитывал вернуться сильно за полночь.

– Вы поедете через Фрамли? – спросил Робартс.

– Да, – ответил настоятель.

– Тогда вы непременно должны отобедать у нас по пути домой; вы и ваша лошадь, что не менее важно.

На том и условились, затем мистер Робартс познакомил настоятеля с Люси, и они все вместе заговорили о мистере Кроули.

– Мы знакомы всю жизнь, – сказал доктор Эйрбин, – со школы и университета, и после того много лет я был с ним в самой тесной дружбе и все равно не знаю, как ему помочь. Никогда я не встречал человека более гордого или менее склонного делиться с друзьями своими горестями.

– Я часто от него о вас слышу, – сказал Марк.

– Мне очень больно, что такой дорогой мне человек живет так близко от меня, а я так редко с ним вижусь. Но что я могу поделать? Ко