Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

Уолтер настолько глубоко задумался над ответом, что почти перестал гладить кота. Воспользовавшись моментом, Блохиш ударил его лапой. Но Уолтер этого будто не заметил, продолжая медленно поглаживать пушистика и смотреть в пустоту, мыслями уносясь все дальше отсюда.

– Как я к этому отношусь? Я взволнован, – ответил он наконец. – Мне кажется, это очень здорово. – В подтверждение своего отношения к происходящему Уолтер уверенно кивнул. Темная прядь волос упала ему на лоб, а в лучах солнца глаза стали светло-карими, почти золотистыми. – И знаешь, я до этого думал: вдруг у нас так и не получится отправиться в совместное путешествие, прежде чем… ну, ты знаешь… Это было бы очень грустно.

Айша продолжала наблюдать за ним и Блохишом. Ее удивляло, с какой легкостью Уолтер ко всему относится. Ему часто было непросто сделать выбор, но он всегда четко знал, что чувствует: неуверенность, досаду, восторг. Сама же Айша не всегда отдает себе отчет в собственных чувствах, словно иногда какая-то внутренняя боль готова перерасти в бурю и вот-вот вырваться наружу, а она не понимает почему.

– Уолтер… – Айша запнулась и резко понизила тон, чтобы мать не услышала. – А что, если мы ее не найдем? – прошептала она.

– Найдем. – В словах Уолтера не было и тени сомнений.

На мгновение этот ответ разозлил Айшу, но чувство, которое он вызвал потом, было гораздо приятнее, чем привычная тянущая боль в груди. Уолтер понятия не имел, как все сложится, но при этом был уверен в успехе. Как он может говорить такое, не зная даже того, что им готовит завтрашний день?

– Не говори глупостей, – возразила она. Джун могла быть где угодно, даже на другом континенте, да и связаться с ней невозможно. Она не оставила номера. Потому что не хотела больше видеть ни сестру, ни мать.

– Не теряй веры, – парировал Уолтер. – Мы примерно знаем, где она может находиться, и не сдадимся, даже если твоей сестры там не окажется. – Он пожал плечами.

Все в нем было наполнено мягкостью и нежностью: движение плеч, взгляд карих глаз, то, как он гладил этого сердитого блохастого кота, который, очевидно, ненавидел его точно так же, как и всех остальных.

– Не хочу верить во что-то, что с большой вероятностью приведет к разочарованию, – ответила Айша раздраженно. – Нам придется сдаться, если не найдем ее там. Не хочу, чтобы твоя семья потратила отведенное им время впустую.

Увидев выражение, с которым Айша говорила все это, Уолтер просто согласился.

– Хорошо. – Он отвел взгляд и продолжил гладить кота.

Его безмятежность не успокаивала Айшу и никак не влияла на ее отношение к этой поездке. В последнее время Уолтер был слишком добрым и понимающим, если только его не пытались намеренно разозлить. Айше хотелось, чтобы он злился чаще, ей хотелось, чтобы он был придирчивым и саркастичным, как раньше. Ей хотелось…

Хотя на самом деле она понятия не имела, чего ей хотелось. Зачем ей его злость? Чтобы ему было больно? Чтобы внутри у него тоже бушевала буря? Это эгоистично. Размышления об этом только сильнее разозлили Айшу. Впереди долгая дорога, и у нее нет никаких гарантий, что в конце пути их ждет Джун.

Айша фыркнула:

– Хватит гладить кота. Ты его избалуешь.

– Я хочу его избаловать, – спокойно сказал Уолтер, не отводя глаз от Блохиша.

– Нет никакого смысла к нему привязываться, – колко ответила Айша.

– Я бы поспорил, – возразил Уолтер.

– Не трать свое время на кота!

– У привязанности нет ограничений, – заметил парень. Уже более резко, но все еще отстраненно.

Айша почувствовала себя ужасно. Такая мелочность и такая раздражительность ей несвойственны. Просто сейчас ей было необходимо… что? Айша не знала. В Уолтере ничего не изменилось. Так что же постоянно вызывало в ней эту вспыльчивость, которая накатывала так легко и так внезапно?

Выглянув в окно, Айша заметила, что их кемпер направляется совсем не в сторону шоссе. Вместо этого они ехали по хорошо знакомой ей дороге: той самой, которая вела к Пинангскому мосту. Он уже виднелся далеко впереди, высокий и величественный, а под ним в солнечном свете искрилась водная гладь.

– Куда мы едем? – озабоченно поинтересовалась она у Уолтера, вмиг позабыв об их ссоре.

Уолтер не поднимал на нее глаз, но и гладить кота перестал. Теперь Айше захотелось, чтобы он вернулся к этому занятию.

– Я попросил отца сделать одну остановку.

Море росло на глазах. Когда наступит конец света, оно породит цунами, но пока вода спокойно колыхалась, играя яркими бликами. Башни на мосту по мере приближения к ним становились все выше и выглядели устойчивыми.

– Мы едем на пляж, – догадалась Айша. – Наш пляж.

– Если ты не против, конечно, – ответил Уолтер. Он все еще казался отстраненным, равнодушно буравя взглядом кошачью шерсть цвета карри.

Айша не понимала, почему потянуться к нему и дотронуться до нагретого солнцем плеча стало такой непосильной задачей. Ей отчаянно хотелось это сделать. Но она не могла.

– Конечно я не против. Мне и правда хотелось бы туда заглянуть.

Уолтер пожал плечами – быстрое короткое движение – и больше ничего не сказал.

А дом на колесах тем временем выехал на длинный мост.

Пляж. Часть первая

(Четыре месяца назад)

День был чудесным.

Неделю назад пришли результаты экзаменов. Каким-то невероятным образом, чудом, не иначе, Айше и Уолтеру удалось выполнить все условия для поступления – и скоро им предстояло отправиться в университет.

Они поступали в университет.

Будущее для этой пары расстилалось широкой, длинной дорогой, как мост, который встречал их впереди своими высокими и надежными башнями.

В то утро Уолтер подъехал к маленькому домику с лаймово-зеленой дверью и написал: «Выходи». А когда Айша вышла, в нетерпении воскликнул: «Ну же, давай, поехали!» Айша забралась в машину, где на всю мощность работал кондиционер, который дарил столь необходимую передышку от палящего солнца, и взяла Уолтера за руку. Они ехали, слушая лучшие песни восьмидесятых на максимальной громкости, и долго спорили о том, где будут обедать. Зеленая футболка Уолтера с магистром Йодой отлично подходила к его карим глазам, которые прятались за стеклами солнцезащитных очков. Айша знала, что при таком свете они выглядели бы янтарно-коричневыми. И догадывалась, что сейчас эти глаза сияют. Они всегда сияли, когда Уолтер горячо о чем-то спорил – в этот раз о том, где было бы неплохо перекусить.

Фил Коллинз пел про то, что нельзя торопить любовь[25], а Айша вот уже восемнадцать минут слушала, как Уолтер настаивал на том,