Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

воспоминаний. Не страшно, если ты не помнишь. – Она притянула его к себе свободной рукой, и теперь они всей семьей стояли, оглядывая свой старый дом с осыпающейся краской – свидетеля той жизни, которая когда-то была.

Удалось ли Эсах создать новые теплые воспоминания в последние годы? Или все хорошее для нее осталось там, в прошлой жизни? Когда родители были живы. Когда она вышла замуж и счастливо жила с Арифом. Что было после всего этого? Сорок четвертый день рождения Эсах, когда они с Айшей весь день пекли торты, устроив настоящий хаос на кухне. Выпускной Айши из средней школы, когда Эсах стояла в зале и искренне радовалась за дочь. День, когда Джун продала первую картину: Эсах, переполненная гордостью, сжимала ее в объятиях.

Возможно, все воспоминания о жизни после Кучинга сводились к моментам, о которых ей хотелось бы забыть. Как Джун с каждым годом возвращалась домой все позднее и позднее, заставляя Эсах нервничать и ругаться. Как вымотанная Эсах возила Айшу к репетитору, на внеклассные занятия и тренировки по бадминтону. Как она ходила по улицам города, в котором никогда не планировала жить и тем более состариться. Как смотрела в окно домика, который и домом-то назвать было нельзя.

Но в том доме жила Айша. Она провела там всю сознательную жизнь. Глядя на разрушенный, но по-прежнему прекрасный первый дом Уолтера, она осознала, насколько выматывающим было чувство вины, которое она испытывала все это время. Айша выросла в Пинанге, большинство ее друзей были оттуда. Там жили ее любимые учителя, там она играла в бадминтон по вечерам. Там был холм, с которого она любила наблюдать за тем, как солнце скрывается за горизонтом.

Возможно, ее мать считала эти годы худшими в своей жизни. Вероятно, Эсах была даже рада не вернуться в то жилище. Но у Айши осталось так много воспоминаний, связанных с городом: хороших, плохих и самых обычных. Ее воспоминаний. И тот дом в Пинанге был ее домом.

Короткий разговор

(Настоящее время)

Уолтер читал «Детей Хурина» – в его «списке дел до конца света» был пункт прочитать все книги Толкина. Сам список занимал несколько страниц и включал в себя некоторые на данный момент невозможные вещи, например альпинизм и глубоководный дайвинг, но парень с завидным упорством продолжал вычеркивать один пункт за другим.

Айша, которая упрямо отказывалась поддерживать разговор о любых подобных списках, сейчас пыталась проверить Блохиша на наличие блох. Кот извивался и дергал задними лапами.

– Как-то Айша заболела желтухой – вся кожа была желтой! – рассказывала Эсах Элизабет за кухонным столом.

Элизабет улыбнулась, глядя в кружку:

– А у Уолтера были колики. Ох, как он плакал!

– Ах да, плач, – подхватила Эсах. – Мне кажется, в какой-то момент я была готова отдать все деньги, лишь бы эти слезы прекратились.

– Они даже понятия не имеют… – Элизабет покачала головой и мельком взглянула на Уолтера и Айшу.

– Мне еще повезло по сравнению с некоторыми, – заключила Эсах. – Когда становилось совсем плохо, моя мак нам помогала. Сколько раз я звонила ей в слезах! Когда она приходила, я просто ложилась на диван и спала несколько часов без задних ног.

– Ох, и я тоже! – поддакнула Элизабет. – Названивала по ночам своей индаи[31] и заваливала ее вопросами в духе: «Не тяжело ли дышит ребенок?» – «Enda aku nemu»[32]. – «Прислушайся, мне кажется, есть хрипы». И следующие несколько минут она слушала, как Уолтер совершенно нормально дышит. – Ее голос был теплым и мягким. На щеках появились ямочки, а губы растянулись в улыбке. – Без нее у меня бы ничего не получилось. – Элизабет на секунду замолчала. – Скучаю по ней каждый день. Знаешь, я постоянно ощущаю ее присутствие. Ее дух.

Сколько Айша себя помнила, Эсах никогда не делилась с детьми своими переживаниями, никогда открыто не выражала скорбь с тех самых пор, как они собрали вещи и переехали в маленький домик с лаймово-зеленой дверью. А сейчас говорила об этом так просто:

– Я тоже. Я очень сильно по ней скучаю.

За столом повисла недолгая пауза. Эсах сделала бесшумный глоток из кружки.

– Я назвала Уолтера в честь дедушки, мама была так этому рада, – сказала Элизабет, словно передавая в руки Эсах ценный подарок.

– Я назвала Айшу в честь мамы, – поделилась Эсах в ответ. А потом добавила: – А Джун просто потому, что мне нравилось это имя.

Айша рассеянно гладила Блохиша, прислушиваясь к разговору, а затем вдруг замерла. Улучив момент, Блохиш спрыгнул на пол с громким «мяу». Эсах как будто не обратила на кота никакого внимания.

– Это и вправду красивое имя, – согласилась Элизабет, которая говорила так же ласково, как и ее сын.

– Она была очень миленьким ребенком, – поделилась Эсах спустя некоторое время, крепче сжимая ручку кружки.

– Охотно верю. Жду не дождусь, когда ты наконец покажешь фотографии, – все тем же ласковым тоном ответила Элизабет.

Эсах тихо сказала:

– Я взяла с собой парочку.

Элизабет ободряюще кивнула:

– Мне всегда говорили: зачем их печатать? Но я никого не слушала. Я уверена, что фотографии нужно держать в руках. Они должны оставаться с тобой, чтобы была возможность доставать их и разглядывать. А потом еще и передавать из поколения в поколение… – На этих словах она запнулась.

– Ох! – сама того не ожидая, воскликнула Эсах.

Уолтер отложил книгу. Долгое время все сидели молча.

Потом с губ Элизабет сорвался резкий звук, похожий на сдавленный смешок:

– Ну, еще месяцев восемь их точно можно будет передавать. – А потом с горечью добавила: – Ребенка в утробе вынашивают дольше…

Айша никогда не видела Элизабет такой удрученной.

Эсах потянулась к ней и взяла женщину за руку:

– Да.

Момент затянулся, причиняя всем невыносимую боль.

Элизабет резко мотнула головой, а Эсах добавила:

– Восемнадцать месяцев обеих беременностей были самым неприятным временем в моей жизни.

Но потом она посмотрела на Айшу и улыбнулась:

– О, как ты давила на мой мочевой пузырь! И что творилось с моими лодыжками! Боль в спине не проходила. Я не могла спать. Не могла сидеть… – Она продолжала в том же духе еще несколько минут, пока Элизабет ее не прервала:

– Уолтер вызывал ложные схватки по меньшей мере трижды. Приходилось постоянно ездить в больницу.

– Столько хлопот! – прокомментировала Эсах. – Ну, думаю, оно того стоило. У нас выросли очень хорошие дети.

– Да, они и правда весьма неплохи, – согласилась Элизабет, которая верила в безусловную любовь, но не в чрезмерную похвалу.

– Спасибо, ма! – громогласно объявил Уолтер и драматично закатил глаза. Он все еще