Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

– Спокойной ночи, котята, – и с любопытством посмотрел вниз, на свою руку, – она таяла и капала на пол, словно была сделана из воска.

В комнате был и дядя Амин. Он грустно посмотрел на своего брата, но ничем не мог помочь, только перевел взгляд на собственную руку, которая у всех на глазах превращалась в иссохшую плоть.

– Ариф! Iboh giya[43], ты пугаешь детей! – закричала Эсах.

Джун же кружилась так сильно, что вскоре начало казаться, будто ее и вовсе нет.

– Спокойной ночи, звездочки, – прощался Ариф. Айша поправила:

– Спокойной ночи, воздух.

И всю комнату заволокло плотным черным облаком дыма.

Пол покрылся трещинами, в которых виднелась бурлящая красная лава. Айша попыталась спасти свой праздничный торт, но он свалился в одну из трещин раньше, чем она успела что-либо предпринять. Уолтер проводил десерт взглядом, полным любопытства. Лицо его было покрыто сажей, на щеках виднелись дорожки от слез, но в глазах читался интерес.

Малакка

(Настоящее время)

Айша проснулась, вздрогнув от собственных всхлипов.

Она вытерла щеки и отправилась прямиком в ванную.

Девушка понятия не имела, заметили ли взрослые дорожки слез. Они все вместе сидели на диване, что-то обсуждали, а потом, когда она вышла, замолкли и улыбнулись. Было раннее утро, фургон наполнялся прохладным солнечным светом. Лучи обнимали серебряные нити в волосах Роберта, отражались от броши Эсах, заключая всех присутствующих в золотую рамку.

– На столе лежит нарезанное манго! – сказала Элизабет.

– Спасибо, тетушка, – вежливо ответила Айша.

Она взяла контейнер и прошла вперед. Уолтер подходил к управлению фургоном так, как подходил к любому делу в своей жизни: серьезно, умело, уверенно и успешно. Но он всегда ехал быстрее, чем следовало.

– Сбавь скорость, – попросила Айша и сунула ему в рот кусочек манго.

Уолтер прожевал, проглотил и ответил:

– Я стараюсь не разбрасываться теми часами, которые нам остались от сегодняшнего светового дня. – На часах было восемь утра.

– Еще минута – и твоя мама обязательно вмешается, – добавила Айша.

– Пфф, – тихо фыркнул Уолтер. Однако стрелка спидометра сползла на пару делений к приемлемой скорости.

Айша плюхнулась на сиденье рядом и, как примерный пассажир, застегнула ремень безопасности.

– Мне приснился сон.

– А я там был? – поинтересовался Уолтер.

– Да, – ответила Айша.

– Неплохо. – Уолтер усмехнулся. – Приятно знать, что ты думаешь обо мне.

– Это был нехороший сон, так что не обольщайся.

Уолтер перевел взгляд на девушку.

Айша добавила:

– Смотри на дорогу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Хочешь об этом поговорить?

– Не сейчас, – ответила Айша, и Уолтер, похоже, не удивился. Он просто напомнил:

– Если захочешь, я рядом.

– Знаю.

– Я всегда рядом, – повторил он.

– Знаю, – снова ответила Айша.

– Ты едешь слишком быстро, Уолтер Ган Ки Пэн! – крикнула из салона Элизабет.

Стрелка спидометра сползла еще немного. Ехали они уже довольно долго, и Айша задумалась, почему в последнее время просыпается так поздно. Маршрут, по которому они сейчас колесили, казался почти знакомым. Хотя она его не помнила, каждый поворот мелькал в памяти, как лица бабушки и дедушки. Вместе с тем дорога становилась все у́же, и в фургоне становилось все сложнее проехать, поэтому Уолтеру пришлось ехать гораздо медленнее.

Малакка – город красных зданий и разрушенных церквей. Город больших старых школ и детей, пинающих грязный мяч на старом футбольном поле. Город обветшалых витрин и потомков морских торговцев со всего света, которые когда-то впервые ступили на эту странную новую землю и полюбили местных женщин. Дети Малакки были рождены с морской песней в крови – кого-то отцы покинули, но у многих они остались. В этом городе росли дети и хранилась история, а река омывала эту землю, плескалась у ног местных жителей.

Малакка была маленьким, старинным, наполненным воспоминаниями городом, и именно эти три качества делали его таким значимым.

Чем ближе фургончик подбирался к центру города, тем активнее нарастала паника в груди Айши. Она знала, что дом бабушки и дедушки где-то рядом, и теперь он стал не гипотетическим, а реальным местом, куда можно доехать.

Уолтер улыбнулся:

– Тебе придется побыть моим навигатором: без понятия, куда ехать дальше. – Машина остановилась на обочине.

– Я не помню дорогу… – Это все, что Айша могла из себя выдавить.

Парень посмотрел на нее, догадываясь о том, что у нее на душе. Он уже собирался что-то сказать, когда позади раздался голос Эсах:

– Зато я помню. – Она подошла к передним сиденьям и повторила: – Я знаю, куда ехать. Все в порядке. – А затем села за руль.

Разумеется, она помнила. Эсах возвращалась сюда бесчисленное количество раз – всю свою жизнь. В том числе и чтобы похоронить родителей.

«Должно быть, мама помнит много разных мест», – пронеслось в голове у Айши. Кемпер ехал через местность, которую девушка едва помнила, словно это было во сне, но Эсах вела уверенно и взгляд ее был решительным.

Дом с той самой дверью

(Совершенно точно настоящее время)

Айша узнала дом еще до того, как мать остановилась. Он был точно таким же, как в историях Джун: деревянные стены и карабкающаяся по ним пышная лоза насыщенного зеленого цвета. Растение не выглядело диким, как на заброшенных зданиях: кто-то подстригал его, ухаживал за ним, не давал перекрыть дверь и окна. Вокруг дома, однако, все было далеко не таким ухоженным – тут буйно цвела дикая растительность. Манговое дерево изогнуло свои тяжелые ветви над воротами, рамбутан закрывал своей кроной половину дома. Задний двор простирался, на сколько хватало глаз. Айше показалось, что там, за домом, растут кусты перца чили. Она уловила запах орхидей, услышала, как птицы кричат в небе над небольшим журчащим ручейком.

Ковер сорной травы был коротко пострижен: кто-то регулярно ее косил. К парадной двери не вела дорожка, зато была уверенно протоптана тропинка.

Айша помнила все истории, которые рассказывала Джун, но узнала дом именно благодаря этой самой парадной двери.

Двери яркого лаймово-зеленого цвета.

Слой краски выглядел свежим, словно кто-то недавно аккуратно прошелся по двери кистью. Оттенок был не совсем таким, как у двери их дома, но похожим.

Блохиш запрыгнул к Айше на колени и повернул пушистую голову к окну, рассматривая дверь так, будто она была ему знакома.

Эсах замерла, не в силах оторвать руки от руля. Айша мягко коснулась ее плеча, подобрала кончик тудунга и аккуратно вернула его