Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

– Я злюсь на нее, – прошипела Айша. Так легко говорить об этом, уткнувшись носом в его футболку, вдыхая свежий аромат стирального порошка. Сказанное не отражало чувства Айши в полной мере – она, скорее, пробовала эти слова на вкус, пытаясь понять, какие еще эмоции застряли у нее в груди.

– Это нормально, – заверил парень.

Погребенная под новой волной раздражения, девушка немного отстранилась:

– И совсем это не нормально! Даже не пытайся меня переубедить.

Уолтер вздохнул и опустил руки:

– Но это и правда нормально – злиться на кого-то.

– Так почему ты никогда не злишься? – требовательно спросила она.

Он сузил глаза.

– Очень даже злюсь, – спокойно ответил он, но больше ничего добавлять не стал.

Теперь Айша была зла на саму себя. Она не знала, почему сказала Уолтеру это, почему задала такой вопрос. Девушка молча коснулась его щеки, и губы Уолтера растянулись в едва заметной улыбке.

– Прости меня, – прошептала Айша. – Я не хотела.

– Знаю, – отозвался Уолтер. – Все в порядке.

Было ясно, что не все в порядке, но он уже отвернулся.

* * *

На кухне Джун наливала суп в тарелку Джеймса, пока тот усердно мыл руки.

Кухня почти не изменилась, все было как в воспоминаниях Айши. Терракотовые стены, дровяная печь в дальнем конце комнаты, тяжелый обеденный стол с десятью стульями, украшенными резьбой. Нэк Дан старательно прорабатывал каждый узор, склоняясь над деревянными заготовками со стамеской в руке. На одном из стульев теперь сидела Эсах. Айша задумалась: каково это – вернуться в дом, который однажды покинула навсегда, накрыв всю мебель пластиковыми чехлами и упаковав вещи в коробки? Каково это – лицом к лицу столкнуться со всем, от чего сбежала? Ведь теперь именно это и происходило.

Но Эсах выглядела совершенно спокойной, все ее внимание было сосредоточено на Джеймсе. Это выводило Айшу из себя. Как мать могла так искренне интересоваться жизнью маленького незнакомого мальчика и задавать вопросы Джун, когда сама Айша каждую секунду с момента приезда отчаянно боролась с подступающей яростью?

– А потом его мама умерла, – объяснила Джун. – Но перед этим попросила меня убедиться в том, что о нем позаботятся.

– И ты решила, что лучший способ это сделать – позаботиться о нем самой? – спросила Эсах.

Айше стало интересно, не вспомнила ли она в тот момент об Арифе, который за прожитые в браке годы подобрал на улице в общей сложности пять бродячих кошек и семь собак, одну раненую белку и нескольких людей, которым негде было переночевать.

– Ну… да, – ответила Джун. – Просто мне тоже… – Она откашлялась, но стоически продолжила: – Мне тоже было одиноко.

Неловкую паузу нарушили Элизабет и Роберт, которые принесли на кухню остатки карри. Они разогрели его в большом каменном котелке на печи, над которой нэк Ках склонялась много лет. Айша почти смогла зацепиться за ее мелькающий в сознании образ.

Уолтер прочистил горло.

– Мне кажется, мы с тобой еще не познакомились, Джеймс, – сказал он, усаживаясь прямо напротив мальчика, который уже зачерпывал суп ложкой. – Меня зовут Уолтер.

– Хорошо, – ответил Джеймс, протягивая руку через стол, едва не задев тарелку с супом. Уолтер энергично пожал маленькую влажную ручку. – Ты брат Джун?

– Нет-нет, – поспешно разуверил его Уолтер. – Я друг Айши.

– Тебе нравится Большая птица? – спросил Джеймс, присматриваясь к незнакомцу.

– Мне больше по душе Элмо, – ответил Уолтер. – Иногда мой любимчик – Коржик. Иногда – Оскар[46].

Джеймс задумался.

– Многовато, – наконец констатировал он.

– Мне все персонажи нравятся, – простодушно сказал Уолтер.

– Элмо немножко глуповат, – заключил Джеймс. – Он ничего не знает.

– Джеймс, не будь грубым, – пожурила его Джун.

Учуяв запах еды, Блохиш проскользнул в комнату, и Джеймс выпучил глаза, явно заметив его впервые.

– Котик! – радостно воскликнул он.

– Не корми его со стола, – сказала Джун. – Джеймс! Он получит свою порцию отдельно! – Но тот уже летел с ложкой в руке через всю комнату – так ему хотелось покормить Блохиша. Джун пришлось вытирать брызги бульона по всей кухне.

Несмотря на свое недовольство, она мягко улыбнулась.

Когда все остальные устроились за столом, чтобы начать трапезу, Элизабет попыталась нарушить воцарившуюся неловкую паузу:

– Ты выращиваешь какие-нибудь фрукты, Джун?

Айша предположила, что она намекает на манго и рамбутаны.

– Да, у меня есть грядки с овощами, и перед домом растут фруктовые деревья, – махнула рукой Джун. – С ними довольно легко. Они сами за собой ухаживают. А соседи делятся огурцами и бобами.

Слегка натянутая беседа малознакомых людей об урожае плавно перетекла в разговор об общественном устройстве в этом районе. Рядом с Джун и Джеймсом жил семидесятишестилетний доктор, одинокий вдовец – он занимался всеми медицинскими вопросами. Недалеко отсюда на поле паслось несколько коров – когда одну из них закололи, все жители района неделю питались говядиной. Роберта больше всего заинтересовал дизельный генератор времен Второй мировой войны, купленный, судя по всему, дедушкой Айши. Джун предложила посмотреть его после обеда. Разговор шел вяло. Айша старательно избегала взглядов Джун, проглатывая одну ложку карри за другой.

– Чем ты здесь занимаешься? – наконец спросила Эсах. – В смысле, в последнее время.

– Да нам с Джеймсом хватает хлопот, – ответила Джун, бросая взгляд на ребенка, который исподтишка кормил Блохиша под столом.

– Да ты постоянно на улице копаешь! – возразил Джеймс.

– Да, – признала Джун. А потом пояснила для остальных: – Последние несколько недель я копаю бункер.

Разговор с Арифом

(Десять лет назад)

По мере прогрессирования болезни отец Айши начинал пахнуть иначе – лекарствами, иногда рвотой. Но обнимал он ее все так же крепко, как и всегда. Прежде чем войти в комнату к Арифу, Эсах часто говорила дочери что-нибудь в духе: «Будь осторожна» или «Дай ему отдохнуть».

Как-то раз Айша вернулась из школы, почти доела обед и хотела, как обычно, навестить отца. Но голоса, доносившиеся из-за двери, заставили ее остановиться. До этого Айша видела, как Джун поднималась на второй этаж, но решила, что та пошла в свою комнату. Старшей совсем недавно исполнилось двенадцать – возраст, когда подростки ревностно охраняют личное пространство: раньше она немедленно затеяла бы с ней какую-нибудь игру, а теперь старалась проводить время вдали от Айши.

– Так нечестно, – топнула ногой Джун. – Я хочу…

– Если хочешь, значит делай, – ответил отец устало – в последнее время разговоры его утомляли.

– Всего на три дня, – не унималась Джун. – Мак точно не поедет. Из-за тебя мы