Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

Она наклонилась, взяла кота на руки и прижалась к нему щекой.

Под рамбутановым деревом

(Настоящее время)

Айша села под деревом. Усталость и апатия разом обрушились на нее, виски сдавливало, словно в тисках. Рамбутан заботливо укрывал ее своей тенью, время от времени кожу щекотал прохладный ветерок.

Она просидела так довольно долго, настолько долго, что полуденная жара плавно перетекла в предвечернюю прохладу. Прислонившись спиной к шершавой коре, девушка задремала. На коленях у Айши размеренно посапывал Блохиш, его животик вздымался и опускался в такт дыханию, и в конце концов он заснул – только ухо иногда подергивалось, словно коту снилось что-то приятное.

Раздалось шуршание травы – кто-то сюда шел.

Сквозь сон до Айши доносился щебечущий голос Джеймса:

– А вот здесь я споткнулся о камень и поцарапал коленку. Джун потом ее обработала, а я был очень храбрым, хотя у меня шла кровь.

– Ты большой молодец, – похвалил его Роберт.

Затем все вместе заглянули в яму, вырытую Джун. Роберт крепко держал Джеймса за руку, спокойно стоя над пропастью, – он излучал уверенность человека, который уже воспитал одного сына. Айша вначале не испытывала раскаяния за то, что накричала на Джун, но теперь начинала чувствовать себя немного виноватой. Ей стало стыдно за свое «ничего не получится», сказанное перед Робертом. Перед Робертом, у которого была жена, у которого был сын, у которого был еще не рухнувший мир. Он не заслуживал услышать о том, что этот мир невозможно спасти.

– У нас ушла куча времени на эту яму, – сказал Джеймс. – Но Джун говорит, что мне нельзя подходить слишком близко, потому что я могу упасть. – Меры предосторожности, которые предприняла Джун, оказались весьма ненадежными: девятиметровая дыра в земле была огорожена сеткой, держащейся на торчащих из земли палках. – Мне нельзя сюда приходить одному, без обзора.

– Ты хотел сказать «без надзора», – мягко поправил его Роберт. Он сел на корточки у края ямы и внимательно осмотрел ее. Айша вспомнила, что он двадцать лет проработал инженером. Роберт поднял взгляд сперва на большие листы металла, прислоненные к проволочному забору, а потом на Айшу.

Он пробормотал что-то Джеймсу. Мальчик посмотрел на Айшу с недоверием, поморщившись, но все равно последовал за мужчиной, который уже направился к девушке.

– Решила вздремнуть? – спросил он. – Сегодня хороший денек, располагает.

Айша открыла глаза и попыталась улыбнуться – вышло натянуто.

– Почти, – ответила она. Потом вспомнила о манерах и добавила: – Простите меня за то, что я устроила за обедом.

Роберт покачал головой.

– Дела семейные, – сказал он, рукой отмахиваясь от тяжести, заключенной в этих словах. – Но думаю, твоя сестра хочет с тобой поговорить.

– Или накричать на меня, – пробормотала Айша. Потом посмотрела в сторону дома. – Я зайду.

– Не надо, мы ее позовем, – остановил ее Роберт. – Думаю, разговор на свежем воздухе пойдет вам на пользу. – Он огляделся, будто стараясь запомнить каждую деталь: бескрайнее небо, раскидистые ветви дерева и годы, которые хранил в себе этот сад. – Хорошее место. И хорошая земля, – размышлял он, кивая самому себе. – Да, очень хорошее место.

– Я, пожалуй, все же зайду, – решила Айша. – Вам необязательно возвращаться, это и вправду хорошее место, наслаждайтесь им.

– Семья… – Роберт снова махнул рукой, словно одним этим жестом мог и прервать возражения, и все объяснить.

И Айше показалось, что он в этом преуспел. Мужчина улыбнулся – в тот момент он сам, его глаза, мягкий изгиб бровей очень напоминали Уолтера – и направился в сторону дома.

Девушка не знала, что делать. Родители Уолтера были так добры к ней.

Джеймс ушел вместе с ним, но, сделав буквально пару шагов в направлении дома, развернулся и подбежал к Айше:

– Не обижай Джун!

«Она вела себя со мной не лучше», – так и хотелось сказать Айше. Но вместо этого она ответила:

– Сделаю все, что в моих силах, Джеймс.

Она проводила их взглядом и снова мягко откинула голову на ствол дерева. Сквозь ветви и листву просачивался золотистый свет, солнце близилось к закату.

Услышав, как открылась входная дверь, Айша настроилась на разговор с Джун и в попытке взять чувства под контроль опустила глаза, но тут заметила, что к ней приближаются скромные коричневые туфли Элизабет.

Женщина не стала садиться рядом – она прикрыла глаза своей тонкой рукой, жмурясь от солнца, и протянула Айше стакан с чем-то розовым.

– Сок гуавы, – пояснила она.

Стакан покрылся капельками конденсата.

Айша снова извинилась:

– Мне жаль, что так получилось за обедом. Я знаю, что вела себя…

– Ситуация непростая, – согласилась Элизабет, махнув рукой, как Роберт, но изящнее, потом повторила движение, когда Айша попыталась встать. – Не извиняйся. Сиди и пей. Сегодня жарко, будет нехорошо, если перегреешься.

Девушка послушно сделала глоток. Холодный, густой и сладкий сок медленно обволакивал горло.

– Очень вкусно, тетушка, – отозвалась Айша. – Вы всегда делаете потрясающий сок.

– Годы практики, – ответила Элизабет. – Главное – добиться нужной консистенции, понимаешь? Ну и не добавлять слишком много сахара.

– Он идеален, – благоговейно выдохнула Айша.

Элизабет улыбнулась, потом окинула девушку задумчивым взглядом:

– Когда Уолтеру было около двух-трех лет, он заболел и отказывался пить. Вода, молоко, чай – ни к нему не притрагивался. Я ужасно за него беспокоилась. – Женщина нахмурилась, погрузившись в воспоминания. – Единственной жидкостью, на которую он соглашался, был сок.

– Он мне об этом не рассказывал.

– Думаю, он этого даже не помнит. – Элизабет издала звук, слишком мягкий, чтобы назвать его фырканьем, но и не настолько приличный, чтобы сойти за сдержанный смешок. – Я сутками не спала из-за беспокойства, давила апельсины в блендере, разбрасывая повсюду косточки. Чего только не сделаешь ради своего ребенка!

– Уверена, он благодарен вам за все, что вы для него делаете, – искренне сказала Айша.

У Уолтера было счастливое детство, но он говорил о нем так небрежно, как люди обычно говорят о чем-то само собой разумеющемся. Он любил своих родителей и всегда отзывался о них сдержанно, но с юмором: «Они замечательные, ну, насколько родители могут быть замечательными».

– Родителями становятся не ради благодарности, – размышляла Элизабет, потом заправила выбившийся локон за ухо и посмотрела вверх, на листья, сквозь которые струился солнечный свет. Она прищурилась, уцепив взглядом что-то еще. – Большие рамбутаны, – заключила Элизабет. – Даже, я бы сказала, огромные. Смотри, какой цвет, они почти поспели. Bidang tanah ke manah[48]. – Женщина задумчиво посмотрела на Айшу. – Ты хорошая девочка. Твоя мама это знает. И твоя сестра – тоже.

Айша не нашлась