Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

и документалки о кораллах, и фильмы вселенной DC, и низкопробные реалити-шоу. Он любил и кошек, и белок, и палочников. Ему нравились и ленивые каникулы с семьей, и сложные задачки по алгебре, и построение миров в фэнтези-романах.

Уолтер был разносторонним человеком и никогда не собирался останавливаться на чем-то одном. Он был близорук, но притворялся, будто проблем со зрением у него нет, и его раздражали люди, которые делали вид, будто знают больше, чем им известно на самом деле. Он был избалованным и милым, вспыльчивым и спокойным, таким же упрямым, как Айша, и еще более суетливым. Он был забавным, поэтому рядом с ним становилось весело, он умел слушать, поэтому рядом с ним ты чувствовал, что тебя понимают. В тот первый день Айше еще только предстояло узнать все то, что вскоре она полюбит всей душой.

Они постоянно переписывались, пока однажды ночью он не позвонил ей и они не проговорили до самого утра, – в тот момент внутри зародилось новое, теплое чувство. Уолтер водил ее играть в пейнтбол и приглашал в несколько галерей современного искусства. Они ругали друг друга на чем свет стоит, когда их выстрелы попадали мимо цели, пытались вести интеллектуальные беседы, обсуждая причудливые инсталляции. Айша возила его кататься на каяках и брала на «охоту за едой». Они едва уцелели, налетев на острые камни, купили подозрительное на вид мясо из фургончика с уличной едой, которое оказалось очень вкусным, отправились на пляж и держались за руки, стоя в воде. Айша наблюдала за Уолтером – за его силуэтом в лучах солнца, за его беззаботными движениями – и жаждала чего-то, определения чему пока подобрать не могла. Сладостное чувство согревало ее как изнутри, так и снаружи.

Когда Айша думала о нем, ей на ум приходили только нежные образы: золотистый вечерний свет, ласковая мамина улыбка, только что выстиранные простыни и шелковистая кошачья шерсть. Было в Уолтере что-то безгранично мягкое и вечно беспокойное – все сразу, уверенное обещание и множество новых возможностей. Это цепляло.

То, что она влюбилась, было ожидаемо. Это чувство не накрыло Айшу спонтанно. И драматичного в нем тоже ничего не было, да и голову она не теряла. Просто влюбленность становилась сильнее с каждым днем, пока игнорировать ее стало невозможно. Она рассказала Уолтеру о Джун, осторожно подпустив его к своей самой глубокой ране, и обнаружила, что свежий рубец выдержал это касание – возможно, благодаря бальзаму его спокойного взгляда. Она привела его домой, и, к счастью, Эсах его одобрила. Айша наблюдала за тем, как он щурится, с интересом читая кулинарные книги, и помогает ее матери готовить ужин, и одновременно училась любить его.

Возможно, больше всего Айше нравилось то, что Уолтер просто был рядом. Он был тихим, но никогда – отсутствующим. Он обсуждал с ней книги, подпевал песням по радио, стрелял краской из ружья для пейнтбола так, будто они и вправду были на войне. Он спорил и любил так же глубоко, как делал все остальное, и это ясно читалось в его уверенном взгляде.

В ту первую ночь она пришла домой и подумала о том, как бы ей хотелось рассказать о нем Джун.

Айша находит книгу

(Настоящее время)

Выяснилось, что, пока Айша сидела снаружи, Элизабет, Уолтер и Эсах подготавливали комнаты для новых гостей. Они вытащили из шкафов пыльные простыни: «Скоро постираем, но пока и так сойдет» – и постелили на матрасы. Одну комнату выделили Роберту с Элизабет, одну – Уолтеру, одну – Эсах и одну – Айше. Джун и Джеймс жили вместе на первом этаже, мальчик спал рядом с Джун на кровати в форме машины.

Когда Джун и Айша только вошли в дом, Эсах тревожно посмотрела на дочерей. Айша устало ей улыбнулась.

Именно так она себя и чувствовала – усталой. Так, словно гнев высосал из нее остатки сил. Ужин прошел спокойно. Элизабет и Роберт рано поднялись к себе в комнату. Когда голова Джеймса сонно опустилась на плечо Джун, та отнесла его в кровать.

В гостиной стоял мягкий кремовый диван с наброшенными на спинку пледами. Айша уютно устроилась на нем и открыла один из малайских романов из домашней библиотеки нэк Ках, в котором было полно любовных похождений и слез. На первой странице было написано от руки:

Anika,

Selamat hari jadi, sayang.

Hati saya hanya milik awak, selama-lamanya.

Danial

Айша медленно провела пальцем по строчкам: «Аника, с днем рождения, любовь моя. Мое сердце с тобой навеки. Даниал».

Уолтер сел на диван рядом с ней. Айша опустила голову ему на плечо. Лампа тускло светила. От парня слегка пахло потом вперемешку с одеколоном.

Он прижался носом к ее макушке и спросил:

– Ты на меня сердишься?

Девушка ответила:

– Я никогда не сержусь на тебя. – И это было правдой.

У Айши были проблемы с гневом, и Уолтер иногда попадал под горячую руку, но она никогда не злилась именно на него – одного из немногих людей, которых любила сильнее всего на свете. После того как гнев отступал, она даже не могла объяснить себе, откуда он взялся.

– Хм… – протянул Уолтер с видом человека, который не очень верит услышанному. – По-моему, все как раз наоборот.

– Я сержусь на все подряд, – пояснила Айша и сама удивилась своей честности.

– Ты злишься на сестру?

– Я злилась, – поправила его Айша. – Возможно, теперь уже нет. Не знаю. А может, и злюсь, просто не хочу тратить на это время – его и так немного.

– Значит, все равно злишься, – предположил Уолтер.

– Думаю, что все гораздо сложнее. – Намного сложнее. Будто старые переживания Айши служили мостом для новых. – Я и не осознавала, сколько во мне накопилось, пока не высказала все Джун.

И она поделилась с ним всем, что произошло вечером: что она чувствовала, сидя под деревом, когда слезы Джун на ее плече помогли старой ране снова затянуться.

Уолтер слушал ее, как всегда, тихо и внимательно, а потом сказал:

– Значит, дело не только в твоей сестре. Ты злишься на все.

– Я еще с этим не разобралась, – призналась Айша. – Только начинаю.

– Но ты знаешь, что злишься не на меня, – предположил Уолтер.

– Я точно знаю, что не на тебя. – Тут Айша отстранилась от Уолтера и внимательно на него посмотрела. – Прости, что я так себя веду.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – ответил Уолтер со всей серьезностью. – Ты уже много месяцев такая колючая. – Он вздохнул. – Не то