Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

винтажный» телевизор с торчащими в разные стороны антеннами, похожими на спицы. Взбежала вверх по лестнице и крикнула Айше, что занимает кровать рядом с окном – тем самым, с «реально классным» видом.

Айша держала большой палец во рту до тех пор, пока Эсах устало не попросила его вытащить.

Мать села на один из хлипких на вид кухонных стульев и оперлась локтем на спинку, лбом – на кулак.

Айша вытащила палец изо рта. Эсах не обратила на это никакого внимания.

Джун продолжала:

– О, а ванная-то какая чистая! И биде хорошо работает, и…

Несмотря на голос Джун, доносившийся из разных уголков дома, на кухне все еще было очень тихо. Эта комната сильно отличалась от той, что осталась в Кучинге, – с яркой чистой плиткой, горшками цветов, расставленными повсюду, большими окнами и старой трубкой Арифа. В их прежнем доме всегда пахло свежей выпечкой.

Айша завопила:

– Я скучаю по пак! – и едва смогла сдержать слезы.

Последние несколько недель она чувствовала себя ужасно: ей хотелось плакать, хотелось рыдать во весь голос, хотелось кричать и быть услышанной. Ей хотелось обратно домой. Но возвращаться никто не собирался. И от этой мысли слезы сами полились из глаз – сперва медленно и мучительно, а потом все быстрее и быстрее. Айша посмотрела на Эсах сквозь слипшиеся влажные ресницы, ей хотелось маминых объятий.

Но Эсах даже не подняла головы, хотя не могла не услышать всхлипы дочери. Айша попыталась успокоиться. «Мы должны помочь ей это пережить», – прозвучал в голове голос Джун, однако комок в горле никуда не делся. Она сжала руки в кулаки, стараясь обуздать эмоции или хотя бы плакать тише.

Когда у Айши наконец получилось, она быстрым движением стерла со щек мокрые дорожки и проглотила оставшиеся слезы. Эсах встала. Она ненадолго положила руки на плечи дочери – не столько чтобы успокоить, сколько чтобы задать направление – и сказала спокойным, не терпящим возражений тоном:

– Пора начинать уборку.

Она все еще смотрела в никуда.

Мать потянула ее к лестнице, и девочка без лишних вопросов последовала за ней.

К тому моменту она уже знала: если она сильно расстроит маму, та станет еще более тихой и отстраненной. Именно с таким видом Эсах стояла над могилой Арифа, не проронив ни слезинки, пока вокруг рыдали все дальние родственники. Вернувшись домой, она тоже не плакала, в то время как Джун из-за слез не могла есть. Разглядывая кухню с потускневшей плиткой и обмякшими стебельками цветов, Айша чувствовала себя потерянной, брошенной на произвол судьбы. Эсах решила переехать на другой конец страны и не плакала ни когда Джун причитала: «Нет, нет, нет», ни когда убитая горем Айша вторила ей: «Нет, нет, нет». Эсах забрала детей отсюда и поселилась с ними в чужом доме, ярко-зеленая дверь которого выглядела как издевка над горем, в которое вся семья погрузилась после смерти Арифа. Теперь мать решительно вела малышку наверх и все еще не плакала.

Правда на бис

(Настоящее время)

На самом деле Айша злилась на все подряд. Ее нервировало солнце, которое катилось к закату, и раздражала огромная яма во дворе. Выводило из себя и то, что ей становилось не все равно, где сейчас Блохиш, когда он был не дома. Бесили короткие уверенные ножки Джеймса в той же степени, что и очаровательный сад Элизабет и Роберта. И альбомы с фотографиями, которые Элизабет хотела показать внукам. Злость была готова накинуться на дом в Ипохе, где маленький Уолтер когда-то учился ходить, и на пляж в Пинанге, напоминающий живой мемориал. Она ненавидела и Уолтера: как можно продолжать жить как ни в чем не бывало, зная, что скоро потеряешь любимого человека навсегда? Как свыкнуться с мыслью, что тебя покинут, даже если причина – смерть? Как перестать злиться на человека, хотя ситуация безвыходная?

Когда Айша думала про сестру или маму, внутри все закипало. Она была зла из-за того, что ее никто не научил горевать.

Никто не сказал ей, как оплакивать отца. И если она не знала, как скорбеть по всем, кого любила и потеряла, то как она могла скорбеть по миру, которому скоро настанет конец?

Айша прижала лоб к массивному деревянному изголовью кровати и задумалась об известном ей сценарии конца света. Она подумала о яростном огне и черном дыме, о гигантских волнах и земле, идущей трещинами. Ее посещали и образы кромешной темноты. Она была зла. Безумно зла!

Эсах наконец-то заплакала, увидев старшую дочь. Джун, скорее всего, рыдала каждый день.

А вот Айшу разрывало от ярости из-за собственной черствости.

Но эта злость уже не была похожа на раскаленную лаву, поднимавшуюся из недр ее души. Эта злость напоминала бетонную плиту, которая медленно давила ей на грудь.

– О-о… – Айша старалась успокоить рваное дыхание. – О-о… – произнесла она снова и ощутила себя опустошенной.

Когда-то Ариф читал ей перед сном: они сидели на кровати, и он обнимал ее своими большими крепкими руками папы-медведя, разговаривал с дочерью низким и спокойным голосом. А затем растаял до кожи и костей и сгнил в земле.

– «Баю-баюшки, луна», – нервно тараторила девушка.

Айша задумалась, чего ей хочется: топнуть ногой или ударить кулаком по изголовью кровати? В итоге решила попробовать и то и другое. Пол отозвался глухим стуком, костяшки пальцев заныли. Может, она вовсе и не злилась? А если и злилась, то почему в душе все еще было так пусто, а на сердце – тяжело?

Блохиш постоянно мяукал. Кто будет его кормить, если мир расколется на части? И зачем только Уолтер разрешил зайти в дом этому бестолковому коту цвета карри, причем даже не очень качественного. У Блохиша наверняка шестьдесят семь внебрачных детей, ни один из которых не выживет. Он побывал в тридцати двух драках и собирался стать доктором (ха!), но все это уже не имело значения.

Айша попыталась сосредоточиться на дыхании. Получалось с трудом. Она снова вытянула пальцы, а затем сжала в кулак – легкое покалывание помогло почувствовать, что она здесь, все еще здесь. Горло сжималось, голова шла кругом. Девушка ненавидела этот день – за то, что он закончится, и дней останется еще меньше. Она ненавидела мать и сестру, потому что любить в этот момент было очень тяжело.

Она прилегла – ненависть лишь усилилась. Сколько уже прошло – минуты, часы? Айша теряла чувство времени. Прикрыв глаза, она ощутила, как гнев разрывает ее изнутри, отчаянно царапаясь, пытаясь выбраться наружу.

Неожиданно для