Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

Айша подумала о том, как ее мать отчаянно удерживала каждую историю в себе – единственном месте, где она могла их хранить, когда горе вытравило из нее остатки прежней Эсах, – и ее снова охватило невыносимое, липкое ощущение.

Нет, это была не злость.

Айша знала, что если сейчас коснется пальцами щек, то ощутит влажные дорожки слез. Сама того не осознавая, она тихо плакала. Этот плач был совсем не похож на дикий рев прошлой ночи. И от этого плача не было больно.

«Этим историям не суждено сохраниться», – подумала Айша. Но важно ли это? Здесь, под ночным небом, слова доносились до звезд, и звезды должны их удержать, передать волнам, а они вобрали бы в себя все радости и печали, сохранив их после того, как их самих не станет. И даже если этого не произойдет, каждое сказанное Эсах слово жило здесь и сейчас.

Разве этого недостаточно? Должно быть достаточно. И они делали все для того, чтобы эти истории пока еще жили.

Сон. Часть третья

(Гипотетическое настоящее)

Айша внимательно оглядела свою новую комнату.

Кровать была застелена голубым бельем. Светлый, холодный оттенок, который отлично сочетался с постером фильма «Мисс Сиреневая»[57], что висел над столом. На этой же стене находилась пробковая доска, к которой девушка прикрепила снимки-полароиды: с мамой, с Уолтером, с друзьями. В правом нижнем углу была ее старая фотография с Джун. На ней сестры улыбались, перепачканные шоколадным мороженым.

Айша украсила доску гирляндой. Позже, когда в одну из темных ночей она заскучает по дому, огоньки согреют комнату золотистым светом. Но пока яркий дневной свет нежно обволакивал каждый предмет в комнате. Выглянув из окна, девушка увидела сидящих на траве людей. До комнаты долетали обрывки разговоров. «Но как со всем этим, – говорил кто-то, – ты находишь время для…» Айша разглядывала радостные лица незнакомцев, готовых встретить каждый новый год своей жизни.

Она снова внимательно оглядела комнату. Посмотрела на небольшой шкафчик, поскрипывающую кровать и на старый письменный стол. На стене виднелось таинственное и неуместное сероватое пятно – она решила, что, скорее всего, закроет его каким-нибудь постером. Закончив осмотр, Айша с глубоким удовлетворением подумала: «Эта комната моя».

На занятия девушка пришла за двадцать минут до начала первой пары и неловко встретилась глазами с другой студенткой, которая явилась на двадцать две минуты раньше.

Она ходила на лекции, изучала человеческую анатомию, фармакологию, медицинскую этику, хмурилась по ночам, продолжая учиться даже во сне. Участвовала в разговорах на траве и записалась в огромное количество кружков. В день рождения отца не вылезала из кровати, потом встала, чтобы приготовить аям масак лемак – любимое блюдо Арифа. За едой вспоминала, как он всегда ронял что-нибудь на скатерть и втихомолку вытирал, чтобы Эсах не увидела. Звонила Уолтеру столько, сколько хотела, и разговаривала с ним до поздней ночи, рассказывая про свой день.

Айша подружилась с девушкой, которая тоже всегда приходила на занятия слишком рано. Гуляла с ней, исследовала город, влекомая духом юности. Училась разговаривать со своими пациентами – спокойно, откровенно, по-доброму, стараясь не забывать, что перед ней человек, которого что-то беспокоит. Ходила на собрания кружков, но чаще без зазрения совести их пропускала. Во время каникул побывала в Стамбуле и Люксембурге, Белфасте и Токио, Афинах и Париже. Разглядывала вершины поросших травой холмов, древние руины, красивые здания, сидела на огромных фермах, в маленьких кафе, на скамейках в музеях, пытаясь впитать в себя все, что увидит и услышит. Долго откладывала, но в конце концов пошла на психотерапию – поначалу говорила нерешительно, иногда злилась, иногда плакала. Долгое время ей это не помогало, пока однажды она не села в кресло и не поняла, что на самом деле очень даже помогло. Она постоянно писала Уолтеру в течение дня и звонила Эсах каждую неделю.

Айша съехалась с девушкой, которая тоже приходила на занятия слишком рано. Покинула комнату с поскрипывающей кроватью и таинственным пятном, переехала в маленькую квартирку, прихватив с собой постер фильма «Мисс Сиреневая» и фотографии. Они с новой соседкой допоздна смотрели фильмы, ругались из-за мытья посуды, составляли график дежурств и однажды приготовили матар панир[58], потому что он напоминал ее подруге о доме. Айша ходила на занятия – некоторые из них доводили ее до слез, – потом сдала экзамены, их результаты оказались на удивление хороши. Она покупала любимые сладости нэк Дана со вкусом кофе и читала слащавые малайские романы из домашней библиотеки нэк Ках. Иногда задумывалась о том, гордились бы они тем человеком, которым она стала, а потом решила (потому что право решать было только у нее), что гордились бы. Под конец четвертого года на ее пороге появилась Джун – соскучившаяся и виноватая. К тому времени Айша уже прошла длинный путь психотерапии, поэтому впустила сестру назад в свою жизнь.

Айша ходила на занятия, окончила университет, а потом вышла в мир. На работе разговаривала с обеспокоенными пациентами и, когда не могла им ничем помочь, пряталась в складских помещениях, чтобы перевести дух. Возвращалась в свою маленькую квартирку и снова смотрела фильмы вместе с девушкой, которая приходила на занятия слишком рано и стала ее лучшей подругой. В свободные от работы дни гуляла с друзьями, посещала новые заведения, обменивалась историями из жизни, рассказывала о том, как прошла неделя. В мелочах Айша словно становилась продолжением тех, кого рядом уже не было: у нее была сила отца, острый язык бабушки, прищур, который, как ей говорили, она унаследовала от деда. Ее жизнь не была омрачена тенью утраты, но она решила помнить о своих призраках. Айша ругалась, смеялась и росла вместе с Уолтером, который старался приезжать к ней так часто, как мог, пока пытался выбрать направление в магистратуре: биология или архитектура. Она звонила Эсах и Джун каждую неделю.

Айша отучилась в университете. Айша увидела мир. Она побывала везде, куда только смогла добраться. По утрам сонно моргала и слушала, как поют птицы, сладко и звонко. Она жила своей жизнью, и, о да, жила хорошо.

Айша

(Всегда)

На следующее утро Айша проснулась очень рано. От былой усталости не осталось и следа. Она умылась, почистила зубы, потом спустилась на первый этаж, на цыпочках прошла мимо комнаты Джеймса и оказалась на кухне. Там уже собрались все взрослые. Эсах раскладывала овсянку по тарелкам, Джун просто сидела за столом. Гудел