Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

– Мне кажется, я не умею выражать чувства, – сказала Айша. – Прости, Уолтер… – Парень отвел взгляд, и она наклонила голову, чтобы поймать его снова. Усталость давала о себе знать, поэтому Айше было проще говорить честно. – Я планировала прожить с тобой долгие годы, поэтому теперь, зная о том, что произойдет, я постоянно злюсь.

– Думаешь, мы остались бы вместе? – спросил Уолтер. – Если бы не происходящее.

Айша думала об их совместном будущем, которое, как ей казалось, гармонично складывалось год за годом. Они с Уолтером окончили бы университет и обручились, копили бы деньги на свой дом. Блохиш въехал бы с ними в их первую квартиру, шипел бы на кокер-спаниеля, или черепаху, или морскую свинку. По вечерам они смотрели бы фильмы в местном кинотеатре, Айша возвращалась бы домой после рабочего дня в больнице, а Уолтер встречал бы ее с беспокойно ерзающим малышом на руках.

Они хотели назвать своего первенца Амином, но теперь дядя Амин был мертв, а своих бабушку и дедушку она почти не помнила. Айша с трудом могла вспомнить даже собственного отца. Скоро не останется никого, кто мог бы сохранить воспоминания о них. О, как же она устала!

Айша ничего не ответила, Уолтер нежно провел рукой по ее щеке.

– Спокойной ночи, Ша, – сказал он. Выражение его лица прятала тень, был виден только контур ресниц.

Уолтер уже опустил руку, но щека девушки все еще чувствовала его прикосновение. С губ Айши почти сорвалось: «Не уходи», но сказать это она так и не решилась. Уолтер тихо ушел наверх.

Джеймс

(Настоящее время)

Айша снова проспала, в этот раз сон длился дольше, чем когда-либо. Ее комнату с цветочными обоями, тяжелым шкафом, кроватью из темного дерева заливали лучи послеполуденного солнца. Девушка вспотела, но стоило убрать с шеи потяжелевшие от влаги пряди, как ей сразу стало прохладнее.

Часы показывали два пятнадцать. Девушка тут же вскочила, не понимая, почему никто не попытался ее разбудить.

Деревянная дверь со скрипом отворилась. Айша отправилась в ванную, умылась, собрала волосы в хвост – и сразу почувствовала себя немного лучше, хотя усталость все еще не покидала ее, вынуждая щуриться в попытке сосредоточиться. Голова казалась слишком тяжелой, чтобы держать ее прямо. Девушка попыталась подумать о том, что делать дальше, но мысли путались.

Вновь переступив порог своей комнаты, Айша вздрогнула. На ее постели, болтая ногами, сидел ребенок.

– Джеймс! – поприветствовала она мальчика, уняв тревогу в груди.

– Привет, Айша! – громко поздоровался он. – Меня отправили позвать тебя на обед.

– Спасибо, дружок, – устало отозвалась девушка. – Уговорил.

Джеймс еще немного попинал кровать.

– Ты не обижала Джун? – требовательно спросил он. – Вчера вечером она выглядела так, будто плакала. А я не люблю, когда Джун плачет.

Айша задумалась о том, насколько хорошо Джеймс помнит свою мать.

– Все в порядке, – уверила она его. – В смысле, да, она правда плакала, но от счастья. – Правдой это можно было назвать лишь наполовину, но голова Айши была чересчур тяжелой, чтобы объяснять все в деталях. – Мы впервые за долгое время смогли поговорить, и это порадовало нас обеих.

– О! – одобрительно отозвался Джеймс. – Тогда ладно. Джун часто плачет. Она говорит, что давать выход эмоциям очень важно.

– И мне это хорошо известно, дружище, – согласилась Айша, вспомнив о маме, которая многие годы держала все в себе. – Мм, слушай, – начала она, – ты ведь знаешь, что очень важен для Джун, правда?

Джеймс фыркнул.

– Конечно знаю, – сказал он с таким видом, будто Айша была не в курсе их отношений. – Она меня любит. И всегда мне об этом говорит. Именно поэтому мы строим большой-пребольшой бункер – потому что она хочет, чтобы я был в безопасности.

– Ох… – протянула Айша, глядя на Джеймса: на его сияющие глаза, на его беспокойные короткие ножки. Если и было что-то, во что он верил безоговорочно, так это в то, что Джун сумеет его защитить.

– Джун говорит, что моя мама меня тоже любит, – добавил Джеймс. Теперь, когда он убедился, что Айша не представляет никакой угрозы, он, очевидно, признал ее подходящим кандидатом в друзья. – Но ей пришлось уйти, потому что она заболела.

– Твоя мама правда любит тебя, – подтвердила Айша, чувствуя, как внутри что-то резко обрывается, вынуждая ее опуститься на кровать. – Очень сильно.

– Да, знаю. Только что тебе об этом сказал, – раздраженно ответил Джеймс. – Ты что, не слушала?

Что в нем было от матери? От матери, которой «пришлось уйти», которая оставила Джеймса с той, кто любит его и заботится о нем. Несколько родинок на шее или привычка постоянно взлохмачивать свои волосы? Когда мама оставила его, знала ли она, что все уже потеряло смысл? Что у ее сына больше нет будущего? Теперь Айша не ощущала ничего, кроме безграничной скорби об этой женщине. Грудь вдруг пронзила резкая боль. Девушку будто разрывало на части.

– В общем, я голодный, поэтому я пошел, – нетерпеливо сказал Джеймс. – И тебе тоже лучше присоединиться, а то никакой еды не останется, потому что у меня зверский аппетит.

Айша выдавила из себя «окей». Джеймс пару раз задел кровать, пока мотал ногами, потом спрыгнул на пол, фыркнул и сказал:

– Пока!

– Пока, Джеймс, – отозвалась Айша.

Боль в груди все не унималась, перерастая в ноющую, словно кто-то медленно соскабливал едва образовавшуюся на ране корочку, и Айша поняла, что не сможет пойти за ним.

Переезд

(Восемь лет назад)

– Я больше не могу здесь оставаться, – объявила Эсах, положив тем самым конец любым спорам на эту тему.

Несколько недель спустя, за три месяца до дня рождения Айши, они вышли из такси перед новым небольшим домиком – двухэтажным, квадратным, словно сошедшим с детского рисунка. Стены светло-голубого цвета, а передняя дверь – лаймово-зеленая. Впереди виднелся маленький клочок сухого, пожелтевшего газона. Вокруг двора беспорядочно вилась проволочная сетка, выполнявшая роль забора.

После того как Эсах сделала первый шаг, второй сделать было уже проще. Айша засунула большой палец в рот и пошла следом, но их обеих, отодвигая проволочную сетку, вела Джун. Старшая сестра ступила на порог первой.

Айша скинула обувь и осмотрелась.

Джун воскликнула:

– Глядите, как здесь мило! Какие крепкие деревянные половицы, какая уютная кухня! – Она продолжила щебетать, фотографируя и комментируя все подряд. Не забыла отметить уже имевшийся диван, «очаровательный