Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил

сюда ходили. Правда, смех детей уже не был таким заливистым, как раньше: возможно, они чувствовали, как родители смотрят на них, как оплакивают годы, которые тем не суждено прожить. А пока дети строили высокие замки из песка. Подбегали к морю, чтобы набрать в ладони воды, потом возвращались и старательно наполняли самодельные рвы. Родители в полной тишине наблюдали за ними, внимательно и печально. Старались запомнить каждую деталь. Время от времени протягивали друг другу руки в поисках поддержки. Айша сразу уловила чувство скорби, так хорошо ей знакомое. Морской воздух был пропитан им.

Ей пришлось заставить себя отвести взгляд. Сейчас у Айши не было сил думать еще и об этом.

Солнечные лучи льнули к коже так, словно хотели задержаться на ней подольше. Немного позади по тропе, усеянной ветками, шли Роберт, Элизабет и Эсах. Айша задумалась, о чем они сейчас думают: о море, небе или о своих детях?

Роберт шумно выдохнул:

– Как же давно я здесь не был! – Он прищурился, глядя на горизонт, словно уносясь мыслями далеко в прошлое.

Теплый бриз перебирал волосы Элизабет, отбрасывая мягкие пряди.

– Когда-то мы возили сюда Уолтера, – едва слышно произнесла она.

В этот момент Айша почти смогла представить то, о чем сейчас думали его родители, глядя вдаль: Уолтера в два года, пять и десять лет, его широкую улыбку и пухленькие кулачки, как он строит маленькие крепости и приносит родителям воду в игрушечном ведерке. Элизабет разворачивает плед для пикника, Роберт расслабленно лежит на ярком полосатом полотенце и говорит: «Да, впечатляет, сынок!» – без тени иронии комментируя каждую фигурку из песка.

Возможно, первый ребенок Айши и Уолтера походил бы на Уолтера в детстве. Они назвали бы его Амином. Но не Арифом, потому что имя отца до сих приносило Айше боль, она не могла думать о нем слишком часто. Возможно, малыш унаследовал бы карие глаза Уолтера и его кривоватые резцы, его манеру слушать и манеру любить.

Эсах тоже возила своих дочерей сюда через Пинангский мост во время школьных каникул. Но бо́льшую часть времени на пляже она проводила, рассеянно глядя вдаль. Привлечь ее внимание могло только обращение дочери. Айша показывала возведенный замок из песка. «Да, хорошо получилось», – дежурно отвечала Эсах, даже не взглянув на работу дочери. Бывало еще, что она горячо спорила с Джун о том, какие купальники допустимо надевать на пляж, а какие – нет. Джун закатывала глаза и крепко сжимала кулаки. В общем, в первые несколько лет жизни на новом месте поездки на пляж получались так себе.

Постепенно ситуация улучшилась: «трансы», в которые впадала Эсах, становились все короче и короче. Дочери все еще заставали ее сидящей у кухонного окна, но теперь, обратив на них внимание, она улыбалась и спрашивала, не проголодались ли они. По выходным Эсах по-прежнему лежала в постели, повернувшись на бок, ровно и размеренно дыша, но потом все-таки поднималась и интересовалась, как у девочек прошел день. Она все еще слишком опекала их: ругала Джун, когда та уходила слишком далеко от занятого ими места на пляже, настаивала на том, чтобы Айша не заходила в воду глубже чем по пояс. И все же теперь она гораздо чаще находилась в настоящем, а не в прошлом. К тому моменту, когда Джун покинула их дом, Эсах почти перестала выпадать из реальности.

А потом Джун уехала.

К счастью, Эсах не ушла в себя, но с тех пор стала молчаливее. Она обращалась с Айшей мягче, будто так пыталась загладить свою вину перед Джун. Айша, в свою очередь, проводила больше времени дома, стараясь давать матери как можно меньше поводов для беспокойства. Но с мамой на пляж она больше не ходила.

Зато стала приходить сюда с друзьями, а потом и с Уолтером, стараясь не вспоминать о прошлых семейных поездках.

Айша знала, что Эсах сейчас тоже все это вспоминает. Мать снова смотрела на море слишком хорошо знакомым ее дочери печальным взглядом.

– Мак, – вырвалось у Айши. Когда мать подняла на нее взгляд, она подумала, что та снова проигнорирует ее.

Но Эсах смотрела на нее ясным взглядом. Выражение на ее лице было трудно прочесть, руки Эсах были сложены на груди, кончик тудунга колыхался от легкого ветерка.

– Альхамдулилля́х[29], – сказала она так, чтобы только Айша могла услышать.

Сложно было понять, за что именно Эсах была благодарна: за море, за те драгоценные месяцы, которые у них еще остались, или за шанс найти Джун.

Все четверо постепенно спускались к берегу, на ходу снимая обувь. Элизабет аккуратно расстелила на песке полотенце, на которое уселись они с Робертом, рядом положила полотенце и для Эсах. Элизабет шептала ей что-то про погоду и про волны – это было в ее стиле: проявлять доброту в мелочах.

Айша и Уолтер заходили в море молча, все еще держась за руки. Сначала вода достигала лодыжек, коленей, потом и живота. В этот раз мать не кричала им быть осторожнее.

Вместо купальника на Айше были надеты шорты с футболкой, но ее это не останавливало. Они с Уолтером продолжали все глубже погружаться в нагретую солнцем воду, негромко ахая, когда на них накатывали прохладные волны.

Айша не смотрела на море – она смотрела на Уолтера. Его кожа была влажной, волосы на шее немного завивались. Рот был слегка приоткрыт, брови нахмурены. Карие глаза смотрели на горизонт.

Отлично. Он мог быть ее компасом. Он знал, куда идти.

Какое-то неведомое пламя разгоралось внутри Айши. Нет, не огонь сожаления об их ребенке, с которым они никогда не придут на пляж, не будут строить песочный замок. То было пламя печали по будущему, которое в последний момент оказалось недосягаемым. У их малыша могли быть сверкающие глаза и, возможно, такой же тон кожи, как у Айши, очаровательные длинные руки, как у Уолтера, и его улыбка. Но этот ребенок навсегда останется лишь мечтой.

У Айши было столько мечт, которые казались совершенно реальными… О конце света объявили в тот день, когда она получила результаты экзаменов. Она набрала достаточно баллов, чтобы поступить именно в тот университет, в который по-настоящему хотела. У нее только-только появился шанс на жизнь, не омраченную горем. И мир был таким…

Вода достигла груди. Они остановились. Пальцы ног Айши зарылись глубже в мягкий песок на дне. Каждый раз, когда на них накатывала волна, девушка чувствовала себя невесомой.

– Не обижай Блохиша, – сказал Уолтер, наконец повернувшись к ней.

– Уолтер… – начала было Айша, пытаясь унять боль в груди. «Возможно, все из-за давления воды, – пронеслось у нее в голове. – Или, может быть,