Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

7

Второй день отряд Верещагина ходил по тылам финнов. Неприятель, кажется, заметил его присутствие. В первый раз отряд сумел ускользнуть и замести свои следы. Во второй раз пришлось принять короткий бой, но и тут удалось вырваться легко, и опять разведчики Верещагина зелёными тенями пропали в лесной чаще.

Метрах в ста от реки, под лопухами, старший сержант Ильяс Акбулатов обнаружил два провода и тотчас же доложил об этом Верещагину.

– Нашёл два провода, – шептал он, сидя на корточках. – Один – чёрный, тонкий. Второй – красный, толстый. Меня удивляет красный, потому что у финнов таких проводов не было. Уж не немцы ли это?

– Откуда здесь немцы? На этом участке их никогда и не было.

Верещагин осмотрел и ощупал провод. Действительно, у финнов такого не было. Значит, немцы? Если так, это очень важно знать нашему командованию.

Верещагин объявил бойцам своё решение и послал Акбулатова вместе с Лановым на поиски тропинки.

– Во что бы то ни стало нужен «язык».

Они вскоре вернулись, – оказывается, тропинка пролегала в трёхстах метрах отсюда.

– В одном месте поперёк тропинки лежит сухое дерево, – сказал старший сержант. – Кора дерева ободрана гвоздями. А у финнов сапоги без шипов.

– Всё ясно, – решил Верещагин и посадил четырёх бойцов в засаду на тропинке. Акбулатов с Лановым залегли в семи-восьми шагах от неё, а Адамчук, широкоплечий и немного медлительный ярославский колхозник, с голубоглазым и светловолосым Гаранским замаскировались под ветвями. Жёлто-зелёные халаты разведчиков настолько сливались с окружающей местностью, с цветом хвои и мха, что их невозможно было заметить, пока не наступишь на них ногой.

Неизвестно было, сколько времени придётся ждать. И хотя было довольно светло, неумолимо тяжелели веки, клонило ко сну.

Прошло не более часа. Начал накрапывать дождь. Засверкали клинки молний, загрохотал, как из дальнобойной пушки, гром. Ветер выл и стонал на тысячи ладов. Деревья с треском валились. Вдруг хлынул ливень.

На разведчиках уже не оставалось сухой нитки. Одежда прилипала к телу. Леденящий холод пронизывал до костей.

На тропинке по-прежнему никто не появлялся. Дождь вдруг сменился крупными хлопьями снега. В несколько минут зелёный лес сплошь побелел.

«Вот тебе и на, – подумал Акбулатов, – снег в июне».

Так же внезапно снегопад прекратился. Проглянуло солнце. Но, лёжа на сырой земле, в промокших гимнастёрках, разведчики не могли отогреться.

Прошло ещё три часа.

На тропинке показались с винтовками в руках два солдата, шагавшие в больших с шипами ботинках осторожной, кошачьей походкой.

По приказу Верещагина первого надо было взять живым, а второго бесшумно уничтожить. Захват «языка» он поручил Акбулатову и Ланову.

Акбулатов моментально забыл о холоде. Глаза его впились в идущего врага. «Пусть только бревно перешагнёт… Тогда, если вздумает оказать сопротивление, не сможет спрятаться за него», – прикидывал Акбулатов. Вот и бревно позади. Акбулатов совершенно беззвучно вскочил на ноги, одним взмахом руки заткнул гитлеровцу рот, другой рукой схватил его за горло и повалил навзничь. Тот барахтался, пытаясь выстрелить. Но подоспевший в это время Ланов вырвал у него винтовку.

Разведчики унесли пленного в лесную чащу. Убитого гитлеровца они бросили с камнем на шее в болото.

Вскарабкавшись на вершину горы, Верещагин приказал Ломидзе наладить рацию, а сам стал допрашивать пленного и проверять его документы.

– Немец?

– Да, да, – ответил тот.

– Номер вашей дивизии?

Обалделый гитлеровец молчал.

– Ну!

Спохватившись, тот поторопился назвать номер дивизии.

– Когда и откуда прибыли?

Пленный, дрожа всем телом, отвечал на вопросы Верещагина, не сводя глаз с его могучей фигуры.

Верещагин шагнул к рации.

– Готово? Передавай…

Вскоре отряд опять тронулся. Пройдя километров десять, разведчики остановились у скалистой горы. Обсушившись и пообедав, они, выставив караул, завернулись в плащ-палатки и заснули.

Акбулатову не спалось. Он решил подняться на скалу и осмотреть местность. Цепко хватаясь за колючий кустарник, он забрался на самую вершину. Весь лес, похожий на бушующее зелёное море, лежал теперь у его ног.

Прячась в кустах – разведчик всегда осторожен, – Акбулатов прошёл дальше и остановился перед естественным каменным водоёмом. В нём была удивительно прозрачная вода. Подымаясь в гору, Ильяс вспотел, и ему захотелось помыть лицо. Опустившись на корточки, он так и замер с вытянутыми руками. На дне водоёма лицом вниз лежали шесть бойцов в подпоясанных ремнями шинелях, в шапках, сапогах, с винтовками и противогазами. Они лежали, как живые, головами в одну сторону. Один крепко держал обойму, второй будто прицеливался, у третьего рука тянулась к гранате, четвёртый всем телом словно устремлялся вперёд. У пятого рука застыла; казалось, он только что метнул гранату. Крайний как бы давал команду, лёжа чуть на боку; на его шапке ясно виднелся кончик красной звезды.

Акбулатов не был трусливым человеком, но в эту минуту ему стало страшно. Он не помнил, как спустился вниз, как растолкал ребят и как снова вскарабкался на скалу. Все, кто поднялся с ним наверх, в горестном молчании смотрели на воинов под водой. Эти бойцы, очевидно, сражались и погибли зимой, а талая весенняя вода залила их трупы.

Верещагин снял пилотку, за ним и остальные разведчики. Сколько таких героев полегло на безымянных высотках и в долинах, до последнего дыхания защищая родную землю. Горько ей принимать в себя кровь своих сыновей…

Полагалось бы похоронить доблестных защитников родины, но у разведчиков не было ни времени, ни возможности. Верещагин достал свою карту и засёк на ней место. Он поднялся во весь рост и, смотря на бушующее зелёное море, на ясную даль горизонта, за всех сказал:

– Прощайте, товарищи! Мы вас не забудем! Вы верно служили родине.

Вечером они выкрали финского офицера из части, расположенной неподалёку от железнодорожной станции. Когда офицеру развязали глаза, он, увидев вокруг себя людей в зелёных маскировочных халатах, онемел от неожиданности. Откуда они взялись? Ведь до переднего края по прямой не меньше двадцати пяти, а то и тридцати километров. Живые эти люди или привидения?

Акбулатов осмотрел его полевую сумку, карманы, документы.

– Куда вы следовали? Какие части рядом с вами?

С какой задачей? – Верещагин засыпал пленного вопросами.

Вспомнив, что в километре отсюда находится его батальон, финский офицер расхрабрился.

– Вы попали в мешок, вы окружены, – сказал он вдруг на чистом русском языке. – Если хотите жить, сдавайтесь мне. Мы сохраним вам жизнь.

Верещагин подмигнул разведчикам и тем же суровым голосом продолжал допрос:

– Отвечайте на мои вопросы. Какие здесь стоят части? Ну!

Акбулатов наполовину вытащил кинжал и с треском вложил