Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Акбулатов передал Верещагину лежавшую в офицерской сумке карту, а сам стал рыться в пачке фотографий: взятый ими офицер в различных позах и видах. Вот у свежевырытой ямы стоит маленькая босая девочка в рваном платьице, с растрёпанными волосами. Возле неё на земле – железная лопата. Вдали темнеет полоска леса. На небе – снежная туча. Девочка смотрит на белоснежную тучу, вскинув голову, видимо прощаясь с жизнью. А этот офицер наставил пистолет ей в грудь…

– Товарищ командир, смотрите! – вдруг вскрикнул Акбулатов.

Это была копия фотоснимка Лиды, такая же, какую он оставил Урманову. Увидев эту фотографию, Верещагин гневно посмотрел на финна.

Офицер закрыл лицо руками.

Наутро километрах в десяти-пятнадцати, в стороне от дороги, разведчики захватили пленного с серьгой в одном ухе, беспечно удившего рыбу. Он вначале жестоко отбивался, но, когда Верещагин скрутил ему руки назад, быстро обмяк.

– Если не убить, я всё рассказал, – заговорил он на ломаном русском языке.

На допросе выяснилось, что он был из батальона, сформированного из норвежских уголовников.

– У них в стране заправляют чужеземцы. Народ стонет под их игом, а они, нанявшись к душителям своего же народа, пришли грабить нашу землю, сволочи! – проговорил Акбулатов.

– Не ругайся, Ильяс! – сказал Верещагин. – Разве это настоящие норвежцы? Норвежцы – народ смелый и честный. Я их знаю. Ещё настанет время, и мы им поможем освободиться от фашистов.

Тотчас же рация Ломидзе передала командованию добытые сведения. Вечером, когда разведчики спускались с горы, по ним открыла огонь финская засада. Верещагин тихо увёл своих людей в заросшее ржавой травой и тростником болото.

– Не останавливаться! Акбулатов, вперёд!

Разведчики пошли гуськом, скрытые высоким, в человеческий рост, камышом. Где-то кричал дергач, плакал филин, затем всё стихло.

Когда забрезжил рассвет и в лесу стала разливаться утренняя синь, Верещагин остановил отряд на отдых.

– Позавтракаем и поспим по очереди, – сказал он.

Ломидзе открыл рацию и побелел: простреленный аппарат бездействовал. Разведчики, забыв о еде, обступили Ломидзе и смотрели на маленький аппарат так, как они смотрели бы на своего погибшего боевого друга. Это было самой большой бедой, какая могла на них свалиться в глубоком вражеском тылу. Теперь они ничего не смогут сообщить командованию.

Верещагин оглядел своими умными глазами уронивших головы товарищей.

– Приказываю носы не вешать! А сейчас – спать.

Он завернулся в плащ-палатку, но уснуть не мог. Задача, возложенная командованием, ещё не была выполнена целиком. Как ни напрягался, изыскивая выход из затруднительного положения, он видел только два пути. Побывать на ещё не разведанных участках и как можно быстрее вернуться в подразделение. Но тогда они могут задержать донесение. Второй путь – попытаться достать рацию у противника. Но добыть рацию у противника, даже учитывая все его слабости, едва ли удастся. В то же время воинская честь и совесть не позволяли ему возвращаться, не выполнив боевого задания. «Решу утром», – подумал он и повернулся на другой бок. Когда его наконец разморило, он ясно, как наяву, увидел Лиду. «Жемчужина, разве ты здесь?» – тихо сказал он. Лида улыбнулась и ответила: «А ты ещё не забыл меня, моряк! Помнишь, как я укусила тебя, когда мы вплавь переправлялись на наш берег?..»

Притулившись к широкой спине Верещагина, спал Ильяс Акбулатов, спали все разведчики; только часовой да Ломидзе не смыкали глаз. Ломидзе разобрал свой аппарат, тщетно пытаясь вернуть ему силу. Слушая тревожный рокот сосен, он нетерпеливо строил планы, один смелее другого.

Верещагин, проснувшись, сказал, что решил побывать на неразведанных участках и как можно скорее вернуться домой.

Но когда они стали подниматься по покрытому светло-бурым мхом склону горы, передовой дозор дал сигнал остановиться. Минуты через две показалась высокая фигура Ломидзе. Он бежал, чуть пригибаясь вперёд, держа автомат в руке.

– За сопкой, у подножия, – финны!

Верещагин кинул колючий взгляд. Слева и сзади – болото, спереди в любую минуту могут выйти финны, а справа вилась узенькая полоска леса. Вдоль неё Верещагин и решил выбираться. В разведку он послал Акбулатова с Каербековым.

– Выясните, можно ли пройти.

Оставшимся Верещагин приказал занять круговую оборону. Пока разведчики готовили огневые позиции, вернулись Акбулатов и Каербеков.

– Товарищ командир, дорога отрезана. Там финны, – доложил Акбулатов. – Я заметил даже пулемёт под сваленным деревом.

Верещагин, нахмурясь, обдумывал несколько минут положение. Разведчики ждали его решающего слова. Верещагин поднял голову. Загорелое его лицо было суровым и спокойным.

– Скажу прямо: тяжёлое положение, товарищи. Все пути нам отрезаны. Есть только один выход – продержаться на этой высоте до вечера, а с темнотой ударить по врагу и выскочить из кольца. Не впервой нам, друзья. Покажем, что значит советский разведчик.

Спокойствие и решимость Верещагина подействовали на разведчиков, они оживились.

Наблюдатель Каербеков заметил, что на болоте зыблется камыш. Немного спустя отряд финнов показался у самого подножия высоты.

– Без моей команды не стрелять, – предупредил Верещагин.

От вражеского отряда отделились трое финнов с автоматами. Постояв немного, они осторожно двинулись вперёд, озираясь по сторонам.

Разведчики ничем не выдавали своего присутствия.

Вражеский дозор приближался. Можно было ясно различить их лица и длинные козырьки фуражек.

Верещагин решил подпустить финнов поближе: тогда они очутились бы в тяжёлом положении, им не укрыться на голом склоне горы.

Разведчики до того искусно замаскировались, что финны не обнаружили их до последней секунды. Зазвучала громогласная команда Верещагина:

– Рота, по фашистам огонь!

Трое шедших впереди фашистов повалились на землю, не успев сделать ни выстрела. Остальные залегли, открыв беспорядочную пальбу. Огонь разведчиков, хорошо укрытых за камнями в ячейках, был гибельным для врага. Не выдержав, маннергеймовцы начали отступать.

Разведчики преследовали их огнём до тех пор, пока они не скрылись в болотных зарослях.

Ломидзе был недалеко от младшего лейтенанта. Он тихо, чтобы слышал один Верещагин, сказал:

– Товарищ командир, разрешите подобрать финские автоматы.

Верещагин кивнул головой.

Ломидзе пополз, прячась за выступами скалы. Финны, заметив его, открыли огонь, разведчики в ответ дали залп по камышам.

Ломидзе, прихватив три автомата и патроны к ним, благополучно добрался до своего окопчика.

– Сейчас будем жарить из их же «суоми», – подмигнул он. – Пожалуй, не обидятся на своё оружие.

Каербеков до боли в глазах наблюдал за тылом. Неожиданно кусты сдвинулись и поплыли. Остановились, опять поплыли. Каербеков дважды свистнул, давая знать, что враг показался с тыла.

В это время послышался тройной свист, означавший, что враги появились и справа.

– Короткими очередями! – командовал Верещагин. Финны ползли цепями по всему фронту.

Разведчики отбили ещё две атаки.

Над высотой показался фашистский самолёт, через несколько минут на ней стали